А потом хорезмшах получил изящное письмо от правителя города Инальчика Кайыр-хана. В письме хан сообщал, что велел казнить монгольских купцов, поскольку те выполняли шпионские функции. Конфискованные товары из каравана присвоил себе.
Сообщение о шпионстве звучит смешно. Как говорилось выше, купцы и дипломаты всегда выполняли секретные поручения. Инальчик нарушил международные правила игры.
Академик В.В. Бартольд утверждает, к слову, что участники злополучного каравана стали жертвами «жадности наместника и подозрительности султана». В том, что купцы были шпионами, Бартольд сомневается. Однако в данном случае он не прав.
Был вырезан практически весь караван – 450 человек. Погибли четыре купца, стоявшие во главе коммерческого предприятия: Омар из Отрара, Джемаль из Мараги, Фахр эд-Дин из Бухары, Амин эд-Дин из Херева.
Вскоре о подлом убийстве узнал монгольский хаган. Повелитель монголов считал, что с его купцами расправились просто из жадности, чтобы завладеть богатствами каравана.
Новость всколыхнула всю Среднюю и Центральную Азию. Правители и политики средней руки замерли в ожидании: как отреагируют на инцидент с гибелью послов два самых сильных владыки Востока – тюркский хорезмшах и монгольский хаган?
Чингисхан потребовал выдачи убийц и возмещения ущерба. Несомненно, если бы в числе убитых оказались коренные монголы, немедленно началась бы война. Жизнь мусульманских подданных ценилась ниже. Но оставить дело безнаказанным Чингисхан не мог. Пострадал бы его престиж.
Главным убийцей являлся Кайыр-хан. Хорезмшах Мухаммед пребывал в растерянности. Как выдать на расправу монголам этого человека? С одной стороны, дело с истреблением купцов действительно носило вопиющий характер. Все мусульманские негоцианты, занимавшиеся международной торговлей, могли отвернуться от Мухаммеда. С другой стороны, за Инальчиком стояли родичи из числа канглов. Это были не какие-нибудь безоружные иранцы. Речь шла о воинах, составлявших значительную часть армии хорезмшаха. Если выдать на расправу удалого Инальчика, который всего-то решил поживиться товарами каких-то купчишек, войско может взбунтоваться.
За Инальчика вступилась Теркен-хатун. Этого оказалось достаточно. Хорезмшах отдал предпочтение воинам перед купцами и отказался выдать Кайыр-хана.
Хаган направил в Хорезм новое посольство, чтобы урегулировать ситуацию. Миссию возглавил ибн Кефредж Богра, мусульманин. Его отец служил хорезмшаху Текешу. Главного посла сопровождали двое монголов.
Мухаммед казнил послов. Лишь одного человека оставил в живых, чтобы тот донес весть о гибели остальных. Выходит, хорезмшах уже лично нанес намеренное оскорбление Чингисхану. Стерпеть это было нельзя. Никто не мог предположить тогда, что своим опрометчивым поступком Мухаммед подписал смертный приговор себе и своим сыновьям…
Узнав о гибели послов, Чингисхан поднялся на священную гору Бурхан-Халдун, молился три дня верховному богу монголов Хормусте, а затем отдал приказ готовиться к вторжению в Хорезм.
Военная разведка хорезмшаха Мухаммеда докладывала: монголы всерьез готовятся к войне. Что же делать? Нанести встречный удар? Это означало, что с монголами придется столкнуться на территории Кара-Китайского ханства. Но там никто не был рад Мухаммеду. Хорезмшах отмел план встречного вторжения.
Стали наводить справки о монголах. Сведения об орде Чингисхана были у Мухаммеда самые причудливые. Монголы – «обитатели пустынь, а зимовьем им служила местность под названием Аргун (река Аргунь? –
