Первое время всем казалось само собой разумеющимся, что императором станет Помпей, великий полководец, победитель Митридата и пиратов, перенесший имперскую корону в Рим. Однако Помпей был слишком связан с традициями старой сенатской олигархии, и титул императора оказался ему не по плечу.
Марк Красс, победитель Спартака, был амбициозным и богатым олигархом. Он решил утвердить свои притязания и совершить поход на Восток для того, чтобы сокрушить парфян и завоевать Вавилон, древнюю столицу Ветхой Империи. Однако вместо подготовки к войне Красс занялся в Сирии привычными для себя спекуляциями, и на пути к Вавилону его армия, состоявшая преимущественно из пехотинцев, была разгромлена парфянской конницей. Олигарху не удалось повторить поход Александра Великого. С гибелью Красса закончился и триумвират.
Пришло время Гая Юлия Цезаря. Он принадлежал к древнейшему в Риме патрицианскому роду Юлиев, возводившему свое происхождение к богине Венере и троянцу Энею. В молодости Цезарь прославился расправой над пиратами, захватившими его в плен. «Род Цезаря был злым гением пиратов на протяжении столетия»[145], – заметил А. Снисаренко. Цезарь был абсолютно уверен в своем божественном призвании и умел заразить верой в него друзей и врагов. Поэтому, когда он в январе 49 года до Р.Х. перешел с армией границу римских владений – реку Рубикон, его врагов в Сенате парализовал страх и охватила паника. Помпей покинул Италию и был наголову разбит Цезарем при Фар-сале в Греции, после чего предательски, без ведома Цезаря, убит в Египте, где пытался найти убежище.
Цезарь был провозглашен диктатором, и ему воздавались царские и даже божественные почести. Он повсюду ходил в одежде триумфатора увенчанный лавровым венком, но царем себя не объявлял. Более того, Цезарь категорически отвергал неоднократные попытки своих сограждан преподнести ему диадему и титул старых римских царей – rex.
Американская исследовательница Лили Росс Тейлор справедливо считает, что эта позиция была связана с тем, что власть римских царей была выборной и ограниченной сенатом. Цезарь же стремился к титулу царя царей Ветхой Империи, завещанному Риму Антиохом XIII. К тому же от египетской правительницы Клеопатры, бывшей царицей по происхождению, у Цезаря родился сын Цезарион. Оставалось лишь завоевать древнюю столицу – Вавилон. И повелитель Рима стал готовится в поход на парфян, чтобы изгнать их как узурпаторов из пределов Селевкидской Империи. После этого и наступил бы самый подходящий момент для объявления Цезаря подлинным императором.
К войне с Парфией готовились со всевозможной тщательностью, прилагая масштабные усилия. Ее успех означал бы, что весь мир от Западной Европы до Месопотамии получал единого хозяина. Император Рима должен был взойти на престол Саргона Древнего, царей Шумера и Аккада, царей четырех сторон света, царя царей. Одна Империя объединила бы весь известный античный мир, по заветам Аристотеля и по стопам Александра Македонского.
Однако парфяне также заявляли притязания на трон Империи. Царствующая парфянская династия Аршакидов объявила себя культурным и политическим преемником древнеперсидской державы Ахеменидов. Историк Малькольм Колледж заметил: «Первое в парфянской истории появление ахеменидского титула „царь царей” на монетах Митридата и публичное заявление о том, что род Аршакидов происходит от Артаксеркса II (это утверждение сменило более раннее – о происхождении от селевкидского сатрапа Персиды), демонстрируют политически мотивированную попытку соединить династии Аршакидов и Ахеменидов»[146].
Гибель Цезаря сорвала создание Всемирной Империи – наследницы Ветхой Империи и по территории, и по смыслу. А. Егоров замечает: «Поход Цезаря мог бы покончить со всеми реальными и потенциальными противниками Рима и завершить программу обеспечения внешней защищенности, ставшей, вероятно, главной предпосылкой защищенности внутренней, экономического процветания и „римского мира”… Иды Марта 44 г. [до Р.Х.
Цезарь был подло убит заговорщиками в Сенате. Сенаторы, которые в эпоху «порчи нравов» превратились в олигархов, стремились помешать Риму стать Империей. Они хотели быть Карфагеном. Но им этого не удалось. Риму было предназначено стать новой Империей, Катехоном, удерживающим мир от зла. И воспитанник Цезаря юный Октавиан Август принял в свои руки имперское знамя.
Октавиан Август, в сущности, уже монарх громадного Римского государства. Но идеологическое оформление его правления было по-прежнему республиканским. Император – вовсе не царь, равный царям древности, а «принцепс» (лат. princeps – «первый»), то есть «первенствующий» в государственном аппарате. Более того, Август, обладая колоссальными властными полномочиями, провозглашал себя восстановителем «доброй старой республики», то есть обычаев старого Рима, существовавшего до «порчи нравов».
