Более того, сами войны, которые вел Рим, пусть в конечном итоге и завоевательные, рассматривались римлянами в качестве оборонительных. А. Колобов пишет: «Именно убежденность в моральном превосходстве Римского государства, его неукоснительной приверженности заключенным договорам и верности взятым обязательствам, питала миф о превентивном, оборонительном характере римских завоеваний. Многие из римлян были уверены, что большинство войн, в которых участвовал Вечный город, было спровоцировано противниками Рима»[155].
В конечном итоге принадлежность к Римскому государству, жизнь в эпоху «римского мира» (лат. Pax Romana) стала восприниматься не только самими римлянами, но и завоеванными ими народами как благо. Во всяком случае, как возможность пользоваться преимуществами устройства Римской Империи.
По словам историка А. Бирюкова, «культурный мир, „объединенный” Римом, стал восприниматься античным населением Средиземноморья как противостоящий миру варварскому – чуждому и враждебному»[156].
В правление Августа Рим решительно превратился в Империю, пусть еще и сохраняющую некоторые пережитки республиканского строя. Римское государство было очищено Цезарем Августом в нравственном смысле от «порчи нравов», характерной для предыдущего периода. Имперский универсализм позволил реорганизовать государство, сделав его более «комфортным» для проживания разных народов. Укоренился «римский миф», делавший римлянина носителем высокой морали, примером для других народов и справедливым распорядителем всего мира.
Сама идея универсальной Империи покинула Восток, чтобы укорениться на Западе. Ветхая Империя сменилась новой Римской Империей. Формально этот день настал тогда, когда царь Антиох XIII, носитель короны Александра Македонского, завещал свое царство Риму. Вместе с царством Антиоха к Риму отошел и его титул. Таким образом, император Рима стал также наследником престола Саргона Аккадского. Однако поскольку император не принял древнего титула «царя царей, царя четырех сторон света, царя Шумера и Аккада», мы обозначаем это преемство термином translatio imperii (лат. «переход верховной власти»).
В течение 2200 лет до того все цари, восходившие на трон Сар-гона, независимо от происхождения и национальности, провозглашали себя носителями его короны. Так было с царями Ура, Вавилона, Ассирии и Персии. Династии были разные, но корона одна. Теперь же древний титул ушел в прошлое. Владыки Рима вначале не осознавали себя наследниками далекого престола Междуречья, хотя носитель этого титула завещал им свое царство, а сама Римская Империя стала образцовой преемницей принципов и миссии Империи Ветхой. Только через полтора века император Траян прибавит к своему титулу древний титул Ветхой Империи и сохраненный в Персии тысячелетний придворный церемониал «царя царей».
Рим стал Империей во всем. Во-первых, Римская Империя включала в себя на постоянной основе столь значительную территорию цивилизованных стран, а именно областей с высокоразвитой экономикой и культурой, что все более ранние имперские государства уступали ей в этом. Историк А. Егоров рисует грандиозную картину римской государственности, получившей в I–II веках н. э., при первых императорах, масштаб колоссального геополитического объединения: «Ее [т. е. Империи
