— Господин майор, ответил я ему — рапорт о вашем гнусном поступке должен быть у меня сегодня к утреннему разводу на работе. Также Вы укажите в нём, что в такое время вы делали на палубе. Вам ясен приказ? Я с огромным удовлетворением вспомнил слова Кости, насчёт долга Фомину. Вернул-таки. Не в силах ответить, Фомин кивал головой, но видно даже это приносило ему неимоверную боль, которая читалась на его лице. Еще бы, ведь любимец «кругов близких к высшему командованию флотом» и представить себе не мог, что мой лучший друг служит командиром разведывательного — диверсионного батальона в 1 Гвардейском полку и что-таки штуки как «вывод из строя пленника с минимальными потерями» один из уроков моего друга, я усвоил на «отлично». Ухмыльнувшись про себя, я подхватил свои бумаги и бегом побежал к вице-адмиралу.
Командир особой группы 7 Флота ВКС выглядел сильно уставшим. Заостренные скулы, красные от бессонницы глаза, казалось, он даже как то постарел. Протиснувшись в рубку управления между тюками, с какими-то материалами, и тут шли работы, я подошел с докладом.
— Господин вице-адмирал! На вверенном мне корабле происшествий нет, экипаж проходит переформирование. Командир корабля капитан первого ранга Давыдов!
— Вольно! — Табулин отдал честь и протянул руку для мужского приветствия.
— Пройдемте ко мне — Егоров, «Батяня» мой старший помощник — указал на свою каюту.
— Да, конечно — подтвердил я — тут шумно и моя каюта, к сожалению, еще не готова. Инженеры только завтра заканчивают монтаж новых кабельных трасс всех боевых систем, так что…
— Все нормально, Александр-адмирал кивнул в сторону Егорова — пошли к тебе, Михайлович.
Путь от рубки управление занял несколько десятков секунд. Помещения старших офицеров находились в шаговой доступности от боевой рубки и главного поста. По коридору шли, молча, каждый думал о чем-то своем и не о чем одновременно. Перед каютой старпома мы остановились. Егоров провел идентификатором амулета перед считывающим устройством, и дверь каюты гостеприимно распахнулась, приглашая нас вовнутрь.
— Располагайтесь — сказал старпом и указал на мягкую мебель, расположенную в гостевой комнате каюты старпома. Я аккуратно разложил свои схемы и чертежи, готовясь для полного доклада командиру. Но Табулин, неожиданно, отрицательно мотнул головой.
— Давай завтра, командир, на свежую голову. Михайлович, давай сегодня уже без погон — адмирал глянул на часы — а нет ли у тебя коньячка хорошего? Неси ка его сюда. Я совсем, что — то замотался, выжат уже как лимон, кстати, а лимон есть? Старпом кивнул головой и вышел из каюты. Табулин улыбнулся и посмотрел на меня.
— Ну как ты? Осваиваешься уже? Проблемы, вопросы есть?
— Никак нет, господин адмирал, все понятно, да и господин каперанг мне очень сильно помогает во всем. Признаться если бы не он…
— Ну, в этом и был весь смысл твоего назначения. Михайлович у нас прошел и многое, жаль, что с тобой он будет не долго. Кстати, ты себе старпома то уже выбрал из сварогов? Вот мне доложили, есть тут перспективный лейтенант РЭБ, отличник Академии, ты присмотрись к нему. Мне кажется он вполне себе ничего. В этот момент дверь каюты снова распахнулась, и мы увидели Егорова с огромным разносом в руках.
— Прошу к столу — сказал он и указал рукой на быстро организованный ужин. Признаться, я был очень благодарен Егорову. Ведь с самого подъема у меня не было не крохи во рту. Новая, признаться, неожиданная должность и все, что с этим теперь связано, занимало меня полностью и не давало отвлекаться на всякую ерунду, типа приема пищи. Молодой, здоровый организм последние недели жил, на каких-то внутренних резервах. Оказалось, что я мог сутками не спать и при этом прекрасно себя чувствовать, абсолютно при этом не «заморачиваясь» на еду и прочее. Чувство долга пересиливало все остальное, даже такое важное как прием пищи. Но сейчас, почувствовав, что наш разговор вышел за рамки начальника и подчиненного, я полностью расслабился и с удовольствием принялся за еду, уплетая за обе щеки вкуснейшие закуски и холодные бутерброды под взглядами старших товарищей.
— Выпьем, пожалуй — командир Особой группы протянул руку за «Императорским» плеснул его в стаканы и кивнул головой, присоединяйтесь. Мы чокнулись, и выпили. Внутренности приятно обожгло, и тут же появилась легкость, усталости от суетного дня — как не бывало.
Я никогда еще не был так близко за общим столом с людьми, которые задолго до моего рождения уже воевали, влюблялись, строили нашу Империю. В обычной жизни мы остались руководством и подчиненными, а сейчас, за столом каюты каперанга стали просто товарищами по оружию.
— Что нового происходит в Зоне Отчуждения? А то на верфи особо и нет информации, помимо сводок из Главного Штаба, да сплетен от непонятно кого. Новостей, как говорится, кот наплакал. Сидим тут в изоляции — я улыбнулся.
