Стая постоянно кочевала, иногда устраивая привалы, ведь остаться на месте означало оказаться на ночной стороне Последнего Приюта, где температура была намного ниже, и для выживания приходилось тратить намного больше энергии, которую можно было хоть чуть-чуть восполнить только при появлении агрессивного новичка. Во время привалов большинство, как Джерри и Хуманам, обезьяноподобное разумное животное, которое считало себя венцом природы, просто садились спиной к камням и смотрели на цветные всполохи на небе, а вот Ингвар, огромный лохматый и бородатый мужик за два метра ростом и шириной метра полтора, одежда которого давно превратилась в лохмотья, всё пытался к кому-то подсесть и пообщаться, пошутить, но от него все шарахались — шутки у него были какие-то несмешные, да и фонило от него безумием и тягой к саморазрушению. Безжизненный серокожий мужчина, который отзывался на имя Стиг, просто замирал на месте, и если бы не остатки грязной тоги, которая уже едва ли что прикрывала, то его можно было бы перепутать со статуей. Еще одним неживым существом в стае был Зомби, только он напоминал полуразложившийся труп и падал плашмя там, где останавливался. Имя своего он не помнил, зато помнил не один десяток миров, где устроил зомбоапокалипсис, за что, по-видимому, и оказался на Последнем Приюте: достал Вселенную зомбоапокалипсисами. Большая ящероподобная зеленая тварь рыла себе нору, в которой пряталась, оставляя снаружи только открытую пасть. Крокодил, как его прозвали, изначально не был разумным, но стечение обстоятельств и факторов позволило ему очень сильно развиться, стать псевдоразумным, однако этого псевдоразума там было не то, чтобы особо много. Обычно он транслировал в общий эфир стаи только свой голод и желание найти хотя бы маленькую звезду, хоть какого-нибудь красного карлика, и поэтому был единственным, кто иногда бегал на темную сторону Последнего Приюта, с желанием пусть только посмотреть на свет далеких светил, который сюда еле долетал. Правда иногда долетали и какие-то другие странные сигналы, которые Крокодил не понимал, просто пытался имитировать и отправлять обратно. Недалеко от его норы рыли себе убежище еще два псевдоразумных животных. Только в своей норе эти животные делали пять или семь входов-выходов. Большие, рыжие, с пушистыми хвостами. Издалека, они вызывали острое желание их потискать и погладить, только вот вблизи было заметно, что по их шерсти гуляет живое пламя и рука, погладившая их, может так основательно пропечься или обуглиться. Они тоже не общались и не разговаривали, но иногда во время дремы транслировали свои счастливые сны: пылающие огнем моря и океаны. Их прозвали Лисичками.
Во время одной из стоянок возле стаи разом появились Оно и Ктулху. Это потом уже разобрались, кто из них кто, ну а пока застыли в удивлении: всплеск, пространственное искажение и недалеко от привала вываливается две огромнейшие туши. Одна — метров десять на десять, состоящая из щупалец, клешней и прочих непонятных органических и неорганических конечностей, с сотнями глаз, десятками пастей — принадлежала Ктулху, а вот вторая была практически копией Ктулху. Именно практически. Ведь Ктулху был хоть и страшным, но обычным и понятным чудовищем, которое любило устраивать локальные прорывы реальности, в которых начинался хаос и искажались законы Вселенной. В этих искажениях рождались существа и вещество, смешанные из непонятно чего и каким образом, вот ими Ктулху и лакомился. И во время последнего прорыва в нашу реальность проскочило Оно, непонятно что и откуда, и зачем, которое тут же приняло форму Ктулху. Видно, это было последней каплей для Вселенной, и она решила отторгнуть два этих тела, которые и оказались на Последнем Приюте.
Ктулху просто остолбенел, он то видел себя, но при этом его копия вызывала в нем оторопь, отторжение, неприятие, отвращение и где-то глубоко внутри — страх. Поэтому ничего и не делал. А Оно — оно непонятно что думало, и вообще не ясно, умело ли оно думать, а если и думало, то чем. Копия тела Ктулху рассматривала собравшуюся вокруг стаю. Даже Джерри вышел вперед посмотреть на это всё и чуть что прикрыть стаю, а Оно, Оно взяло и скопировало Джерри, и пошло на встречу к нему. Только слабовидящий мог бы назвать эту копию точной. Походка чуждая любому живому или неживому существу этой Вселенной, а еще куча маленьких, едва заметных деталей — будь то тени от этого существа, или отдельные неестественные линии и пропорции.
