Что испытал Джерри? Да почти те же чувства, что и Ктулху, только страха не было. Джерри себя хотя и немножко, но любил, и такое вот издевательство и кощунство над его телом вызвало гнев, поэтому, не задумываясь, на рефлексах, Джерри зарядил исковерканному двойнику прямо в нос. Хорошо так, сильно. Оно упало и тут же приняло форму камня, возле которого лежало. И опознать в этом камне живое существо было невозможно: ни энергетического отклика, ни ментального — никакого. Вот видно, что лежит камень, его можно даже потрогать, а любое другое изучение или воздействие показывает, что здесь ничего нет.
Вся стая собралась вокруг камня, и даже Ктулху аккуратно, чтобы никого не задеть, протиснулся несколькими своими конечностями и глазами. Началось бурное обсуждение, посыпались десятки предложений, начиная от сожрать, проглотить или поджечь и заканчивая вариантом запустить в сторону черной дыры. Особенно оживился обычно безэмоциональный и равнодушный ко всему и всем Стиг, который даже разоткровенничался и выдал кусочек своего прошлого: сказал, что раньше был ученым, и он пока не видит природу существования и смерти этого существа. Поэтому он берет его с собой, чтобы разгадать эту загадку.
Так и решили, Стиг взял камень на руки и стая, к которой примкнул и Ктулху, двинулась себе дальше, по пути где-то в шутку, а где-то и нет, предъявляя претензии Джерри. Ведь это же он был поборником добра, выступал против насилия к новичкам, а тут взял и избил непонятное что-то, хорошо хоть не аннигилировал. Больше всех ржал и подтрунивал над Джерри Ингвар, причем явно не понимая, где нужно остановиться и перестать давить. Непонятно чем бы это закончилось, если бы все не остановились от звука глухого удара где-то сзади. Оказалось, что это Стиг уронил из рук второго противоестественного Стига и теперь активно избивает эту инородность ногами. Заметив, что за ним наблюдают, Стиг хладнокровно сказал:
— Просто в такой форме не очень удобно это нести, может поможете, или так и будете смотреть?
Тут же нашлось несколько желающих, особенно из тех, кто недолюбливал Стига. Как же это приятно пнуть того, кто тебе не нравится, только в этот раз все пошло не по плану. Оно рассыпалось в песок и было подхвачено ветром и как теперь отловить эти песчинки — никто не знал. Поэтому махнули рукой и отправились дальше. А через некоторое время, когда как раз Крокодил отправился в свой очередной поход на темную сторону, к привалу общества Последнего Приюта выполз неестественный крокодил, почему-то серого цвета, как кожа у Стига. Пока общество думало, что Оно сделало с Крокодилом, и что теперь делать с Оно, где-то на горизонте заметили и самого Крокодила. Решили дождаться его, а тот, недолго думая, попытался сожрать «обидчика». Правда ничего у него не вышло, Оно опять приняло форму камня, на этот раз очень большого. И по итогу, так и не договорившись, все плюнули на Оно. Угрозы вроде бы не предоставляет, ну а кому не нравится — всегда можно отвести душу. Некоторые, например такие как Лисички, вообще не обращали внимание на Оно, некоторые, такие как Тиран — небольшая вредная тварь, пытались тиранить, доминировать, издеваться и утверждаться за счет Оно, но у них ничего не получалось, некоторые иногда просто били Оно, если оно принимало их форму. Тиран был одним из новеньких, тоже высокоразвитое псевдоразумное животное, и все уже надеялись, что он то точно бросится на них, но нужно быть полным отморозком, чтобы бросаться на толпу, среди которой возвышается десятиметровый Ктулху. Отморозком Тиран не был, а вот трусом — да, поэтому и пытался отыгрываться на Оно.
С тех пор так и повелось — Оно всегда шло вместе со стаей, но когда кого-то уже доставало видеть себя в неестественной и чуждой форме, то его просто били. Казалось бы, что должно было дойти до любого, что что-то ты делаешь неправильно, но нет. Даже во время драки, Оно могло принять форму кого-то из бьющих. Как выразился Стиг — ассоциативное мышление у Оно отсутствует, бить — бесполезно, но бить продолжали — хоть какое-то развлечение и сброс агрессии, особенно когда Оно обращалось в Ктулху. Драка с десятиметровой горой — это нечто, когда еще вторая десятиметровая гора лупит первую и ты между ними.
