Неизвестный — человек без имени и семьи, ищет свое место в сотрясаемой от наводнений Островной Империи Севергард. На пути ему встречаются разбросанные по миру острова-города, а выше, над утопающими в руинах улицами — Поднебесья — построенные на гигантских стрежнях точно часовые механизмы, диски, откуда их жители с безразличием взирают на творящиеся внизу беды и голод. Его приютит братство кинжалов, он подружится с мастером Альфредо, который впоследствии станет ему учителем и другом, узнает о самосудах, творимых по радиоэфиру, мельком повидает и орден протекторов, обеспечивающих безопасность страны, и ощутит отголосок необычайного могущества былого человечества. Там, на окраине империи, он совершит первые шаги в незнакомый мир, полный невероятных технологий прошлого и ужасов настоящего.
Дорогой читатель!
Прошу принять к сведению необходимость большого объема названий мест, городов и островов. Это необходимо для воссоздания автором самостоятельного мира, отличного от творений других писателей.
Упомянутые на протяжении истории события не будут забыты. Для множества островов-городов придуманы собственные истории, повествование о коих ложится на последующие части серии.
Предыстория содержит множество государств, которыми в дальнейшем будет пополнятся карта мира, и, главным образом, является введением в сложившуюся на начало книги ситуацию, и намеренно поместится в конец книги.
Добавление глав проводится по мере написания последующих частей из этой серии. То есть — количество выложенного материала первой книги зависит от готовности второй.
Приятного чтения!
Комната убежища была заставлена койками и ящиками. В те, что повыше, вкручивались лампочки. Пазы для большинства из них пустовали, а отслужившие выбрасывались в перерабатывающий мусоропровод.
По утрам, мужчина разносил контейнеры по каютам и подключал к генератору в мастерской. Заканчивая работу, он усаживался на изъеденные клопами матрасы, чтобы передохнуть. Сегодня ему предстояло проверить целостность проводки и убедиться в отсутствии протечек в туннеле.
Он посадил ребенка на колени. Темные волосы, острый нос, поношенная тряпичная одежда… «Он и не мог быть моим».
— Ты не мой отец?
— Прости, что не сказал раньше.
— А как его звали?
Индикаторы на тумблерах генератора подавали тревожный знак. Желтоватый огонек бежал по дисплею, и мужчина раздумывал о причинах утечки энергии, поглаживая голову ребенка, когда мальчик переспросил громче.
— Кого?
— Моего отца.
Он едва сдержал хрип, проглатывая слюну.
— Помню… как я услышал — Лени, но это мог крикнуть кто угодно. Тогда… На побережье творились невообразимые вещи.
Мальчик досадно поглядел под ноги.
— Он… Утонул?
— Мы не знаем наверняка, — ответил уклончиво мужчина, — когда мне подали сверток с тобой, его скрепляла ленточка из изысканной вышивки.
Мужчина порылся на верхней полке, откуда мальчик накануне вытянул карту.
— Погляди.
Детская рука ощупала хрустящую и эластичную повязку.
— Это могли быть и слуги. Ткань, в которую тебя завернули я видел лишь раз — на коронации в Часовой Крепости.
— Как ты попал туда?
«Удалось отвлечь его!» — обрадовался он на мгновение, ощущая приятное облегчение.
— Устроился служкой в святилище. Носильщиком воды для омовений тела предшественника. Черные Ножи уложили его прямиком на приеме, — мужчина отвернулся, и, согнувшись, начал штопать подошву.
— Я был обязан супруге его милости… Когда он выходил из кареты, его жена заметила мою беременную мать. Обыкновенно, нищенок выгоняли в пригород, но она приглянулась ей ярко алыми волосами, выделяясь из толпы. Жена отвела его от свиты, они пошептались, и ей уделили комнату при императорском дворе. Ходила новость, что он подобрел, как женился на дочери Долины Полых Холмов. Она благотворно воздействовала на него, перемирия, договоры… Расцвет страны!
Мать говорила, что Мирре приходилось искать предлоги дабы оставлять ее подле себя, на дистанции от завистников и клеветы. И она нашла его — волосы матери шли на парик, который Мирра надевала на приемы.
Отчим нечасто рассказывал о себе или былом, и мальчик старался слушать, хотя и ощущал скуку, накатывающую при описаниях незнакомой страны. Поначалу его будоражили могущественные постройки человечества, но скудное воображение, подпитываемое единичными картинками, сохранившимися в убежище, быстро иссякало. Он не ведал иного мира, чем этажи замкнутых пространств, а разовые вылазки на всплывшую крышку дискообразного бункера, куда изредка взбирался отчим, отдаваясь созерцанию, вызывали у него смутную тревогу. Так продолжалось до тех пор, пока он не взял мальчишку с собой… Тогда то все и изменилось, точно сам он переродился, плененный несбыточной мечтой о бескрайнем просторе неба, соприкасающегося с неудержимым глазом, океаном.
— Мы должны покинуть убежище. Итак, десять лет без техобслуживания… Поражает! Как оно не затонуло со всеми нами на борту. Наш этаж — последние, кто остались, но я не смогу посетить с тобой Темплстер.
— Почему? Вы вылечитесь, и мы пойдем вместе.
— Дорога не близка. Старость мальчик, старость.
— Пятьдесят — не старость.
— Я любил выпить, погулять, для меня это личный рекорд, достижение. Ты выйдешь в свет, найдешь своего отца, а мне хорошо и тут. Нагоню позднее, когда слегка оправлюсь после тягомотины и возни с центром управления.
— Тогда я остаюсь, — он возмущенно сложил руки на груди, принимая его слова за игру.
