Его уважали, и докурив сигару он опустил окурок в наполнившийся котел, после чего крышку его завинтили так, чтобы открутить не смогла и ватага людей.
Двигатель хлюпнул, лампы моргнули и по накатанной схеме персонал за пультами повернул штекеры.
Ядро этажами ниже, накрылось контейнерами и пусковой механизм заставил его пожирать раскаленный иридиум, и с натугой поднимать по нарезному пути винт — их убежище, со дна морского, с тайных глубин наверх.
Но сама система была изношена и не поддерживалась в должном внимании, тогда они и застряли.
На второй сотне метров выше дна, и на половину ниже поверхности воды.
Иридиум качался из-под земли, сквозь этот живительный столб, по которому и поднималась энергия вверх, разливаясь кровью по сосудам убежища.
Люди были в панике, и паника усугубилась…
Стержень надломился и свет погас, пропало все.
Вентиляция отключилась, отчистка воздуха велась местными фильтрами.
Система жизнеобеспечения работала на резервных генераторах, на которых пахали вручную денно и нощно крутя винты. Запасы их были невелики.
Людей же на тот день было не мало… Тысяч пятьдесят с кромкой.
Сколько выжило?
Мальчик помнил, что спаслись они с «отцом», да группки.
Вот и все живые.
Умирали долго и мучительно.
Не было света, и приходилось пить воду, используемую для мытья.
Представить только себе, еще вчера ей мыли обувь, а сегодня ты прильнул к бутылке губами и жадно пьешь намешанное нечто вместе с ядовитыми отбеливателями.
И это не самое худшее.
Худшее было впереди, в тот момент, когда однажды иридиум попал в первого человека.
Это случилось в обычный злосчастный день.
Механик в машинном отделении нижнего уровня убежища сидел, попивая кофе.
Вдруг приборы ожили, и он увидел нарастающую стрелку, которая указывала о повышении уровня энергии. Когда уровень достиг пятой части, механик включил освящение в жилых секторах, активировал все системы, и потянул блаженно руку рычага вверх.
Тяга наросла и бункер поплыл по погнутому стержню вверх. Бурным восторгом встретили его, когда он отошел из машинного отделения. Все люди шли к нему обниматься и целоваться.
Он чувствовал себя спасителем.
Но никто из техников не обратил внимания, точнее не заметил маленькой трещинки, в самом нижнем уровне.
Когда под тяжестью и износом надломился стержень, то он проломил каркас блинообразного бункера в отсеке, куда сбрасывали все отходы.
Отходы попали в океан, но иридиум приплавился и стал жестким, заполнив собой отходный отсек.
Он даже спаял края пробоины.
В тот день техник, дежуривший на капитанском мостике удивился, но когда поврежденный сектор стал зеленым и показал значок удачной герметизации без его участия, он допил бутылку пива и заснул, забыв обо всем.
Но вот система работала, и первым делом, техник включил уничтожение отходов через сожжение.
Иридиум начал плавиться, и превратился в летучий газ.
Сквозь вертикальные трубы, он поднялся наверх, и одна из таких труб была в этот момент открыта. Особенность конструкции убежища состояла в том, что мусор выбрасывался через персональный трубопровод, снабженный клапанами и затворами, на случай затопления. Но так как в промежуточных отсеках мусора скопилось приличное количество, а вентиляция заработала недавно, то все затворы были открыты и иридиумовый пар первее устремился к клапанам.
К мусоропроводу и подошел техник, открыл по кодовому замку люк, чтобы вылить остывший кофе. Внезапно ему обожгло глаза, он начал кашлять, и выронил кружку на пол. Иридиумовый пар не имел цвета, поэтому невзирая на то, что машинное отделение с видом на реактор соединялось с коридором прозрачными стеклами, никто и не догадался о истинной причине.
Снаружи, в коридорах, подумали, что ему плохо, дети побежали за медиками.
Механик полз к кнопке, блокирующей проход.
Он помнил это — мальчик словно стоял в том зале, а рядом с ним человек, сотканный из тени, с мечем и в плаще. Его не замечали, да и мальчик непроизвольно смотрел в тот момент сквозь прозрачную дверь на то, как мужчина страдая и корчась от боли, упорно полз к кнопке.
Мальчик подошел к двери, но мужчина по другую сторону резко махнул рукой.
— Где охрана?! Увести детей!
А техник с еще видящими вытекающими глазами заорал, остановив его перекошенным лицом.
Мальчика оторвали от стекла. Сзади очутился «отец».
— Это ожоги, он поправится — и взяв за руку начал уводил ребенка прочь.
Подбежали медики, и с помощью ломов вскрыли дверь.
Если до этого, сквозь нее ничего не было слышно, то теперь все люди, стоявшие у створок, услышали:
— ЛЮК! Там ГАЗ! Иридиум течет! Зачем вы открыли?! Зачем погубили всех!
Медики в халатах бросили взгляд на открытый люк.
Там уже был не люк, а дыра, и тут из него хлынуло желтое вещество, а пары развеялись в воздухе.
«Отец» поднял меня на руки, и побежал, сзади лился поток воды, лампы взрывались за спиной, от оборудования шли искры.
Люди в панике побежали за моим «отцом».
Коридоры сменялись коридорами, он бежал к лифту, но лифт не вместит всех, их каюта была на третьем этаже бункера — последнем, и находилась рядом с выходом, единственным выходом теперь.
