У него возникала порой догадка, что блеск в его глазах — это прячущиеся слезы, а забота — вина.
Ведь он не рассказывал о своих детях, хотя у него была жена.
Альфредо побаивался оговориться при нем не менее его наводящих вопросов, хотя и скрывал это.
Ночь Неизвестный провёл в раздумьях. Неужели и он скатится до выживания убийством?
Погода поутру стояла теплая. Отсыревшие доски, обшивающие стены, пузырились и он прогревал их, используя факел. Со временем, его переселят в башню мастера. Когда он докончил с работой, ему довелось познакомиться с «партнёром» учителя.
Безапелляционный, он толкнул дверь, когда мальчик голый собравшись избавиться от вшей грел в тазике воду, и сев напротив, ждал, занимая единственное в комнате кресло, точно ему оно и принадлежало.
Мальчик укутался в простынь, но гость и не собирался выходить или отворачиваться.
Он не расценивал его как человека — озарило Неизвестного.
Мужчину характеризовало безразличие и оценивающий взгляд.
Если встать и переодеться при нём, то чужак заметил бы, что он держит в слоистом матрасе память об отце.
Нет, этого он показать ему не мог.
Когда подоспел Альфредо и их забрала лифтовая кабина, передвигаемая краном, он трижды пропотел и чесался он укусов.
— Крепись, парень — бросил Альфредо мимоходом, кланяясь гостю и отлучился на переговоры.
Убедившись, что он один, Неизвестный достал из-под матраса фотографию, где мальчик в противогазе и одежде совершенно нелепого вида, смотрит в глаза отцу…
Он шмыгнул носом, прижимая её к себе.
Под Темплстером, между небом — империей Севергард, и землей — Мерзлыми Землями, проложили свое существование тройка островов Утренней Дали: Солхейм, Остров Ветров и Остров Цветущих Роз. В противовес Севергарду — они, морские хозяева, смеялись, именуя её империей разбойников и шлюх.
Тройка островов образовала заводный союз с тотемными островами, похожими на движущиеся головы животных. Их корабли, легкие и быстрые, получавшие поставки двигателей с закрытого острова ученых, грабили морские караваны, топили мелких преследователей и прятались за штормами.
Император объявил их вне закона и выбил на стене Остермолла обещание подарить земли за каждую принесенную ему голову с содранным скальпом, называя их кровопийцами, балластом.
Члены морского союза подошли с юмором к его реплике, и водрузили себе флаги, развевавшиеся длинными бочонками, тянущими на дно сцепленными клыками, свинью, то бишь — императора.
Именно на Острове Цветущих Роз сидели глядя на заросшую папоротником долину два человека: Медвард и его гость.
Медвард наследовал эти земли. Испокон веков его род владел прибрежьем, занимаясь рыбной ловлей и разведением редких растений и оливковых деревьев.
Стоял вечный зной бессолнечного неба, именуемым здесь Табуа — Следящим Оком. Передвижение солнца считалось плохой приметой и каждый проход сквозь темный омут облаков воспринимался всерьез негативно.
Они сидели под укрытием чайного домика — четырех балок без стен, кроме душевой и спальни, с узкой светло — коричневой крышей из материала, похожего на плотную бумагу.
По местным традициям благополучие в семье обеспечивалось духом воздуха, приносящим ветер перемен, придающим новый стимул и силы в ожидании следующего года.
Такие чайные домики стояли по всему острову, и отличались лишь внешним убранством, строго ограниченным подвешенным за одну из колонн гобеленом, отвечающим имущественному положению владельца дома.
Владельца дома величался большим хозяином, и таких больших хозяев было несколько от каждого знатного рода.
Власть в семье всецело принадлежала ему. Большой Хозяин дома оставался хозяином и после совершеннолетия сыновей, и мог принудительно согнать их на любые работы, вплоть до починки собственного владения за счет их семей.
Некие патриархальные устои, неизменные и заблудшие от текущего времени цивилизации.
Со смертью Большого Хозяина один из сыновей должен был отправиться с ним в последний путь, уйти без прощания с семьей.
Этот уход давался тяжелее всего, и чаще он касался самого старшего сына.
Именно данный вопрос и решался между двумя людьми, сидящими на плетеных креслах из сухого тростника, растущего под скалами у водоемов. Кресла плавно переходили в бассейн, а водостоки примыкали к водопадам. Поэтому, помочись он здесь, кто — то выпьет это там. Медварда забавлял сей вопрос. Он думал не залить ли бассейн ядом в случае протестов и неповиновений? Ноги людей омывались теплой водой, подогреваемой носильщиками.
Медвард отбирал наикрасивейших, и помечал в носимой под мышкой книге день, когда он воспользуется одной из них. Он воображал, как она будет барахтаться в воде, пока он не закончит. Ах, да, от предыдущей девушки остались следы. Красная точка на бамбуковых перилах резала ему взгляд. Слуги не тщательно проследили за уборкой. Он выколет глаза ответственным за чистку, но это — завтра, а сегодня — массаж и расслабляющие ванны.
— Мой сын еще не совсем готов, его возраст едва приближен к совершеннолетию. Думаю, можно выбрать и дочь — сказал Синдухе — Большой Хозяин.
