Яркие, цвета темного янтаря глаза, пристально смотревшие на участников драки, вселяли в сердца всех присутствующих панический ужас.
Аларик и его друзья медленно попятились, давая жрецу доступ к лежащему на полу в луже собственной крови Варайесу.
Учитель подошел к брату Амониса и дотронулся до его ребер, тот захрипел от боли.
– Тсс, – произнес жрец и, закрыв глаза, начал водить рукой вдоль тела Варайеса. Постепенно боль отступила, и брат Амониса почувствовал себя хорошо настолько, что сумел сесть на пол.
– Кто вы? – отодвигая окровавленные волосы со лба, спросил Варайес.
– Я Руук, Учитель Избранного элийца Серенида!
При этих словах взгляды присутствующих обратились на стоящего позади жреца трактирщика, и, судя по их выражению, никто особо удивлен не был.
Единственными, на кого данная новость оказала ошеломительное воздействие, были Варайес и приведенный Священным жрецом в чувство Лукас.
Руук протянул затянутую в кожаную перчатку руку, помогая брату Амониса встать.
– Добро пожаловать в Братство, – с улыбкой произнес жрец, обнажив белоснежные идеально ровные зубы.
Император проснулся от неприятных ощущений: простынь стала мокрой и липкой. Не в состоянии спросонок понять, что происходит, Правитель приказал свету зажечься.
Он ожидал, что в ту же секунду потолок заискрится от множества ярких огней. Однако вместо этого загорелся лишь маленький ночник, висящий над кроватью.
Тусклый свет не особо помог рассмотреть простынь. И Императору понадобилось достаточно долгое время, чтобы понять, что ткань пропитана кровью, причем чем ближе к краю кровати, тем мокрее была простынь.
С замиранием сердца Правитель протянул руку за край, и в тот же момент его пальцы погрузились во что-то вязкое.
Отдернув руку, он поднес пальцы к светильнику и понял, что на них кровь. Испарина выступила на лбу Императора… Он потянулся к светильнику и, сняв его со стены, приблизил к краю кровати.
От увиденного у Повелителя затряслись руки: всю спальню заполняла кровь. Ее было столько, что кровать вот-вот должна была погрузиться в кровавую пучину…
– Помнишь меня?! – раздался голос, заставивший сердце Правителя биться в бешеном ритме от ужаса.
Император огляделся, однако ЕГО нигде не было.
В этот момент из кровавого бассейна начали медленно подниматься руки. Они тянулись к Правителю со всех сторон кровати (стена, откуда Повелитель снял светильник, куда-то исчезла).
Правитель замер в оцепенении, а руки уже добрались до кровавой простыни и вот-вот должны были дотянуться до него самого.
Император понимал, что бежать бесполезно, поскольку знал, чья кровь и чьи руки настигали его…
В этот момент напротив его испуганного лица зажглись ярко-желтые глаза.
– Учитель?! – в ужасе воскликнул Император и… проснулся.
Сердце Повелителя бешено колотилось, оно не сразу смогло поверить, что все это было очередным кошмарным сном.
Император медленно поднялся с кровати. С каждым днем ему это давалось все тяжелее и тяжелее, но Повелитель, не желая беспокоить домашних, старательно скрывал ото всех свой недуг.
Подойдя к окну, он хлопнул в ладоши, приказывая шторам раскрыться: судя по положению солнца, время близилось к полудню.
Император опустился в кресло подле окна, выходящего в сад, где Динайри, ласково поглаживая уже начавший округляться животик, разговаривала с Алексио.
В другое время подобная картина исключительно услаждала бы взор Повелителя, но не сейчас…
Желтые глаза по-прежнему стояли перед его мысленным взором. Да, он не видел Учителя уже долгие годы и изо всех сил надеялся, что проклятый старик давно умер, но Император не знал этого наверняка и страшно боялся того, что Учитель все еще жив и просто затаился, выбирая себе нового ученика…
Уже четыре месяца Амонис не был в мире, который с такой любовью и заботой создавал. Новый статус и связанные с ним заботы этого попросту не позволяли.
Однако Верховный зарас прекрасно понимал, что как бы четко ни была выстроена политика на Зарине и подчиненных ей планетах, оставлять миры бесконтрольными было опасно. Планетами требовалось управлять, причем таким образом, чтобы ни у одного из местных правителей не возникало впечатления, что он волен действовать по своему усмотрению. Вариантов, как это осуществить, у Амониса было немного, а точнее один: сделать своим наместником почитаемого и уважаемого всеми мирами Бария.
Итак, приняв решение, Верховный зарас испросил у Императора дозволения отлучиться на церемонию передачи трона.
Путь был долгим, что позволило вспомнить и переосмыслить последние произошедшие события, самым неожиданным из которых было спонтанно возникшее подобие союза с наследником Великого Государства.
Весь полет Амонис прокручивал в голове самый первый разговор, пытаясь понять, какой именно из аспектов его смущает больше…
В тот день Алексио пригласил Верховного зараса на совместную прогулку по дворцовому парку.
