Почудилось легкое подобие движения. Камень как будто сдвинулся? Бен не шелохнулся. Он стал представлять себе Кенди, его глаза, его улыбку, его шутки. Стал думать о том, как ему не хватает Кенди.
Камень снова шевельнулся.
Каменная стена раздвинулась. Споткнувшись от удивления, Бен ступил внутрь. Стена снова сомкнулась у него за спиной, не оставив и следа прохода. Бен очутился в сыром, тускло освещенном коридоре. По обеим его сторонам тянулись забранные решетками камеры, из глубины которых доносились стоны и крики людей. Сам Бен оказался одет в полную черно-красную форму Единства, вплоть до ботинок и пистолета в кобуре.
И тогда Бен понял в чем дело. Это ведь так очевидно. Как же он раньше не догадался?
В изумлении, Бен медленно и осторожно двинулся по коридору, вглядываясь сквозь решетки камер. Людей внутри было почти не видно, скорее это были силуэты, тени, а не живая плоть. Где же Кенди? Он должен быть где-то здесь.
Раздался ужасный крик, и кровь застыла у Бена в жилах. Громко топая ногами по каменному полу, он бросился туда, откуда раздавался этот крик. Вот и камера. Он стал всматриваться в темноту, и от увиденного на него накатила тошнота. Бен судорожно сглотнул слюну, чтобы сдержать спазмы. Мужчина – точнее, его прозрачная тень – склонялся над столь же прозрачным телом женщины. В руке он сжимал нож, с которого стекала алая кровь. Женщина была беременна, живот ее был вскрыт ножом. Ребенок лежал тут же, на каменном полу. Он умирал, истекая кровью. Бен невольно отпрянул.
– Ке-е-е-е-е-е-енди, – послышался голос того, кто держал нож. – Хочешь, теперь тобой займусь?
Кенди, весь сжавшись, сидел на полу у самой решетки, спиной к Бену. Бен понял, что для Кенди все происходящее – вполне реально. Немые не могут создавать людей, когда они в Мечте. Разумное поведение – слишком тонкая и сложная ткань, чтобы ее можно было выдумывать и контролировать, пусть и подсознательно. Тени, на которые он смотрел, имели лишь два измерения. Кенди же, находясь в плену собственных кошмаров, этого не замечал.
Человек с ножом сделал шаг к решетке. Бен не успел и глазом моргнуть, как Кенди резко рванулся вперед. Его рука со скоростью молнии окунулась в лужу крови на полу, Кенди плеснул кровью на мужчину, а потом размазал кровь по собственному лицу. И, закинув голову, с безумной усмешкой на губах завыл в потолок. От этого воя Бена пробрало морозом.
Из темноты камеры выступил еще один мужской силуэт. Он положил руку на плечо нападавшего, удерживая его на месте.
– Оставь его, – произнес он скрипучим голосом. – Он – сумасшедший. Если такого пырнуть ножом, он только еще больше взбесится.
Они вдвоем скрылись в темноте камеры, а Кенди опять завыл как безумный. Потом он в изнеможении сполз на пол и прислонился к решетке.
Бен подошел ближе и уже открыл рот, чтобы заговорить. Но не успел он произнести и звука, как вся картина дрогнула и сдвинулась, как голограмма. Трупы женщины и младенца исчезли. В камере появилась другая беременная женщина, живая, но тоже прозрачная. Мужчина взмахнул ножом. Женщина завизжала, когда нож, описав дугу, вонзился в нее. Хлынула кровь, женщина упала на пол камеры.
– Ке-е-е-е-е-е-нди, – позвал опять человек с ножом. – Хочешь, теперь тобой займусь?
Бен наблюдал, как та же самая сцена снова разыгрывается во всех своих ужасных, отвратительных подробностях. И опять Кенди в конце издал страшный вопль и бессильно замер в углу, у самой решетки.
Не дожидаясь, пока все начнется сначала, Бен просунул руку сквозь прутья решетки и схватил Кенди за плечо. Кенди зарычал и попытался по-кошачьи извернуться.
– Кенди, все в порядке, – успокаивал его Бен. – Это я, Бен.
Кенди недоуменно уставился на него, моргая, как филин при дневном свете.
– Бен? Ради всего… Бен, уходи! Тебя схватят!
– Кенди, я пришел, чтобы тебя спасти. Давай, пошли. Кенди, у нас все получится.
– Беги, Бен, – хриплым голосом умолял его Кенди, цепляясь руками за железные прутья решетки. – Беги, а то они…
– Ке-е-е-е-е-е-енди, – раздался скрипучий голос. – Кенди, это кто, твой приятель?
