- Вот что, сынок... Тебя знаю с тех пор, когда ты был лейтенантом... Знаешь, какой у меня стаж? Как ты думаешь, как бы я реагировал, если бы узнал о том, что кто-то из-за границы "позаимствовал" семь документов из национального достояния? Но знай... Мне не очень приятно бить по карьере кого-либо... Как видишь, даже не упоминаю уголовное дело! Министр мне приказал проверить. Я проверяю. И знаю тебя столько лет! Кстати, есть у тебя "Уголовный Кодекс" здесь? Открой и посмотри.
Генерал облокотился на стол, а майор Кривляну так и остался стоять, как первоклассник.
- У тебя есть спички?
Майор протянул свой коробок спичек и следил за тем, как генерал зажигал трубку. С того момента, как понял, что можно вести переговоры с генералом, он несколько успокоился. Но чувство угрозы ещё не исчезло. Взяв графин со вчерашней водой, наполнил стакан. Выпил быстро, большими глотками. Затем проговорил:
- Не могу понять, как вы узнали.
- Такие вещи у нас узнаются очень быстро. Вот, я узнал первым. Может быть, и не от министра. Может быть, от знакомого.
Майор Кривляну наморщился, испуганный любой перспективой изменения игры. Он не мог понять, откуда исходит опасность.
- Я вам могу помочь, господин генерал?
- Ты - нет. Ты - даже совсем не можешь. А вот брат твой - да.
Брат майора Кривляну был известным предпринимателем, который выгодно выкупил несколько магазинов на проспекте Победы, в Букур-Оборе и в Гражданском Центре, создав мощную торговую сеть и вращая Бухарестом двумя пальцами. Между прочим, никто никогда не знал, откуда у него появились деньги для такого роста, но поговаривали, что этот человек имел влияние на некоторых важных лиц.
- Да, господин генерал, - сказал майор Кривляну, озарённый в мгновение, - мой брат.
Генерал улыбнулся из своего кресла:
- И для того, чтобы ты убедился, что я человек слова, прежде чем ты услышишь, что требуется от твоего брата, давай выясним с бумажками. Два раза звякну в твоём присутствии.
Взяв трубку городского телефона, уверенными движениями набрал номер редакции известнейшей ежедневной газеты. Попросил главного редактора, и, обращаясь к нему на "ты", сказал:
- Пожалуйста, направь в Архив какого-нибудь репортёра, к начальнику, да, запиши, майор Кривляну. Да, знаю, это имя тебе известно. Он предоставит список документов, которые будут демонстрироваться общественности начиная со следующей недели, впервые за последние пятьдесят лет. Да, конечно... Статья должна появиться, как пожелаешь, сегодня или завтра... Но не позже.
Генерал, положив трубку, объяснил майору:
- Выставим что-нибудь, все увидят, и никому и в голову не придёт проверить. Газеты напишут, радио и телевидение скажут, какие документы будут выставлены. Гвоздём программы будут какие-нибудь документы, которые ты найдёшь даже сейчас, после моего ухода. Сам знаешь, лишь бы подписи совпадали - Брынковяну, Куза... Что ещё нужно, чтобы доказать, что они существуют? А тщательного контроля со специалистами, я приму меры, здесь не будет в ближайшие десять лет. Как-нибудь направим три-четыре проверочки, и всё.
Затем набрал второй телефонный номер и связался с Центральным Домом Армии. На противоположном конце провода оказался другой генерал, его друг с незапамятных времён.
- Так предоставишь нам ваш зал для проведения выставки? Да, конечно... Алло... Да, так как мы договаривались на прошлой неделе. Уже месяц готовлю выставку, я работал с ними. Да, и ваши газеты. Конечно же, и передача на телевидении. Как хорошо подготовленное мероприятие, мы же умели делать раньше.
Закончив телефонный разговор, генерал холодно глянул на майора Иона Кривляну:
- Думаю, ты убедился, что я теперь могу подписать рапорт о существовании документов. А так как я в определённый момент их не вижу, то их никто не увидит. Это же ясно. Однако министр ждёт рапорта. И я ему принесу. Теперь слушай насчёт твоего брата: у него есть связи, которые он заполучил за последние два года, и которые делают его таким влиятельным, как нам обоим и нужно. Я хочу его видеть сегодня вечером, после того, как ты ему объяснишь, какая давняя дружба связывает нас с тобой...
Как только майор Кривляну остался наедине с собой, глубоко вздохнул и ослабил узел галстука, как будто человек, только что вырвавшийся из неожиданных объятий льва...
*
От здания архива до Министерства было всего несколько десятков шагов. Направо видна Дымбовица. Налево, сразу за шумом проспекта - парк Чишмиджиу.
Старшина Дума ожидал в машине, читая газету. Открывая генералу дверцу, удовлетворённо отметил, что генерал возвратился успокоенным, примирённым с самим собой, каковым его не видели довольно давно. Может быть даже, что сегодня, несмотря на предупреждение о длинном рабочем дне, удастся освободиться раньше. Тронув машину, старшина, газанув, остановил её возле входа в Министерство. Лишь после этого взглянул на генерала.
