Империя проклятых полностью

Киара нахмурилась, но Грааль говорила правду: на пороге своего триумфального возвращения домой Мать-Волчица выглядела неуверенно.

– Ты возвращаешься во славе, сестра, – сказала Сорайя. – У тебя на зубах кровь Льва. Наш отец обязательно улыбнется тебе. Даже она должна обрадоваться, узнав, что де Леон пал.

– Она, черт ее дери, никогда не бывает рада, – пробормотала Мать-Волчица, покачав головой.

Киара наконец решилась и постучала – три раза, оставив на железном дереве глубокие вмятины от костяшек. И, распахнув двери, Мать-Волчица ввела Диор в холл, где пел и гремел карнавал ужасов. То было огромное помещение из темного камня, освещенное химическими шарами и мерцающими канделябрами. Грааль словно волной окатило пением менестреля, и она поперхнулась от вони, отдающей медью и железом.

Так много крови там было.

Холл назывался Залом Изобилия и казался гораздо больше, чем трапезный зал в Авелине. На одной из стен была нарисована огромная карта, изображавшая империю Элидэн в мельчайших деталях: от Расколотых Островов на западе до Берега Копья на востоке. Огонь в трех огромных очагах не горел, но воздух все равно нагрелся от скопления тел и вони, предвещающей новые убийства. У Диор кровь отлила от лица, когда она подняла глаза и увидела людей, гроздьями свисавших со стропил вниз головой: скованных дюжинами, со связанными руками и кляпами во рту, обнаженных, как младенцы. Под ними стояли смертные служанки в богатых нарядах – красивые платья, роскошные прически и напудренная кожа. Каждая держала острый нож и поднос с бокалами, а туфли у них были липко-красными.

У стен стояли огромные столы, образуя прямоугольник, достаточной длины и ширины, чтобы с каждой стороны могло разместиться человек по тридцать. И эти места заполнили вампиры.

Они были одеты в наряды аристократов и убийц, из кожи и стали, шелка и кружев. Одна вампирша нарядилась святой сестрой, и на шее у нее висело сломанное колесо. Другой напялил пестрый костюм шута, только все его цвета выбелили до серого. Солдаты, аристократы, бестии в шкурах и мехах – казалось, здесь собрались представители со всего королевства, всех слоев общества. Но их объединяло одно – злобные, холодные и смертельно бледные, они были высококровками, уже лишенными жизни. И Диор Лашанс онемела при виде этого ужасного зрелища.

Это и был двор крови.

В центре Зала Изобилия шло состязание, напоминавшее мрачную пародию на рыцарский турнир перед лицом смертного короля. Первым бойцом был высокий и жилистый аристократ с длинными снежно-седыми волосами и бородой, доходившей до живота. Он остался в одних штанах, его худые руки и спину покрывали красивые татуировки – девы с рыбьими хвостами, мрачные чудища из морских глубин, – а когда он улыбался, два клыка в его верхней челюсти сверкали золотом. Его соперницей стала изящно сложенная женщина в черной кожаной одежде, ее темные волосы сзади сбрили до неровной щетины, как у еретички, которую вот-вот сволокут на костер инквизиции. Она была ниже ростом, чем ее противник, но мечи таскала размером с Диор. Она держала по одному в каждой руке, и клинки звенели, когда она летела по воздуху, кружась в танце косы смерти. Высококровки за столами заулюлюкали, когда она пустила кровь противнику: удар почти снес ему руку, и он, рыча и ругаясь, откатился назад по каменным плитам.

Длинный высококровка собрался с силами и выбил у женщины один клинок ударом такой силы, что в зале треснуло несколько окон. Женщина опустила другой меч и рассекла плечо своего врага до самой грудной клетки. Но мужчина схватил ее окровавленной рукой и швырнул на пол так, что раскололся камень. Женщина в ответ раздробила ему челюсть, брызнула яркая кровь. Но татуированный вампир не отпускал ее, снова и снова ударяя ее головой о разбитый пол, пока она трижды не хлопнула ладонью по камню.

– Сдаюсь! – простонала она. – Я сдаюсь!

Раздался негромкий рев, несколько высококровок подняли кубки, другие закатили глаза и только приподняли брови. Татуированный великан поднялся на ноги, пуская красные слюни, и протянул руку поверженному врагу. Ее окровавленные губы растянулись в дикой усмешке, когда она приняла ее.

– Почти.

– Ты сломала мне чертову челюсть, Аликс, – невнятно пробормотал вампир, потирая мокрую бороду.

Женщина встала на цыпочки и слизнула кровь с его губ.

– Я поцелую ее покрепче чуть позже.

Мужчина усмехнулся, когда холеная женщина шлепнула его по заду, и пара направилась к ближайшему столику. Женщина поймала взгляд служанки, стоявшей возле одной из этих жутких люстр из людей, и подняла два пальца. Диор побледнела от ужаса, когда служанка присела в реверансе, подняла нож и рассекла горло молодому человеку – так непринужденно, словно срезала цветы для букета. Из раны хлынула исходящая паром кровь, мужчина даже не сопротивлялся, когда она потекла по подбородку на пол. Никто из людей рядом с ним не издал ни звука, когда служанка наполнила пару бокалов до дрожащих краев.

– Благая Дева-Матерь, черт тебя дери, – прошептала Диор, делая шаг вперед.