Империя проклятых полностью

Мы же обратили внимание на картину на стене, возвышающуюся над шелками и бархатом. На ней была изображена та же женщина, с которой ваяли статую в Зале Монархов, – легендарная Девятимечная. Но на картине была не сама завоевательница, а герцогиня со своей семьей. Она восседала на троне из железного дерева рядом с эффектным мужчиной с рыжей бородой и ослепительной улыбкой. Он стоял позади, справа от нее – несомненно, партнер, но не равный. Пара была окружена детьми – четырьмя дочерями, красивыми и сильными.

– Она выглядит такой юной, – пробормотала Диор.

– Да это было нарисовано давным-давно, – сказала Тля, затягивая туже завязки корсета. – В более счастливые ночи.

– Что с-с ними случилось?

– Лэрд Айдан умер много лет назад. Во время войн кланов. – Затем служанка кивнула на дочерей, по очереди: – Леди Айслинг была убита, когда возглавляла оборону Дун-Кинна. Леди Уна командовала легионами Девятимечной, а леди Кейтлин – флотом. С ними расправились, когда Неистовые захватили этот город. – Тля взглянул на последнюю из девочек – милое дитя с темно-рыжими волосами и пронзительными зелеными глазами. – Леди Ивейн на востоке. Она замужем за элидэнским лордом.

– А что с-случилось с Девятимечной?

– Никита Дивок, – поджав губы, коротко бросила Тля, заканчивая с завязками. – Теперь повернись. Сядь.

– Благая Дева-Матерь, ты же не умрешь, если скажешь пож…

Тля с силой скрутила Диор на месте, швырнула на табурет, и она зашипела, когда служанка бросила горсть светлой пудры ей в лицо и в область декольте. Тля подвела Диор глаза, и та зажмурилась ровно настолько, чтобы не ослепнуть.

– Перестань корчиться, будь ты проклята.

– Я же говорила, что не ношу это дерьмо.

– Закрой глаза! И рот тоже!

Служанка принялась за работу, прищуриваясь в тусклом свете. Грааль старалась сидеть послушно, сжав губы, не двигаясь. Но послушание никогда не было сильной стороной Диор Лашанс, и вскоре она снова начала бормотать, нервно теребя пальцы на коленях:

– Мне щекотно.

– Успокойся.

– Осторожно, ты мне сейчас глаз выдавишь!

– Дернись еще раз и накаркаешь!

Грааль снова устроилась поудобнее, угрюмая и надутая.

– Знаешь, я всегда подозревала, что быть хорошенькой – это такая несусветная хрень, – прошипела она наконец. – И теперь я знаю это точно. Так что, полагаю, мне стоит поблагодарить вас, мадемуазель.

– Живу, чтобы служить, – вздохнула Тля, зажав в зубах полдюжины шпилек для волос, и оглядела свою работу. – Неужели ты и вправду никогда раньше не надевала платье?

Диор покачала головой, не открывая глаз.

– С одиннадцати лет – ни разу. Слава Господу. Самое лучшее в том, чтобы одеваться мальчишкой, – это избегать нелепой ерунды, которая свойственна девчонкам. – Грааль пожала плечами, скривив губы. – Не то чтобы у меня было отвращение к результату, заметь. Но корсет бесполезен, когда ты пытаешься стащить кошелек у какого-нибудь дурака, и я сомневаюсь, что семь дополнительных слоев нижнего белья помогут сбежать от дозора…

Что-то крепко обхватило ее шею, почти удушив. А потом…

– Открой глаза.

Когда Диор повиновалась, то увидела перед собой незнакомку. Только когда она подняла руку и молодая леди напротив повторила ее движение, до нее дошло: она смотрит в зеркало. Ее губы – теперь не пепельные, а ярко-красные от помады – медленно приоткрылись, и она дотронулась до лица, словно желая убедиться, что ее глаза говорят правду. Кожа была смертельно бледной от пудры, ресницы и родинка на щеке выделялись темным и четким рельефом. На шее висело колье из кроваво-красных рубинов, из-под богато украшенного кремового корсета водопадом ниспадали жемчужно-белые юбки, из-под которых выглядывала пара красивых остроносых туфель на каблуках. Тля стояла за спиной, скрепляя ей волосы железными шпильками, прежде чем водрузить на место ключевой элемент – светлый, богато украшенный парик, безвкусно уложенный в стиле самых знатных особ.

Диор Лашанс большую часть своей жизни пряталась от окружающих под личиной мальчишки. И сейчас она впервые предстала перед миром в образе молодой женщины. И хотя эта молодая женщина производила впечатление – даже ошеломляла, – выражение ее лица было мрачноватым, когда она посмотрела на отражение, и тень того монстра в бане снова возникла у нее за спиной.

– Что не так? – спросила Тля. – Ты выглядишь вполне сносно.

Диор покачала головой.

– Я чувствую себя… голой.

Тля встретилась с ней взглядом, и в этих изумруде и сапфире наконец-то мелькнула тень жалости.

– Здесь нет кошельков, которые можно украсть, и нет возможности сбежать, мадемуазель Лашанс. Но, как ни странно, вся эта нелепая хрень, о который ты мне тут вещала, может послужить определенной цели. На правильном поле боя шелк иногда прочнее стали. Красота может быть своего рода оружием и наделять редкой силой. В любом случае это единственное, что вам позволят здесь делать. Но нужно как следует овладеть этим даром, и тогда она отметит тебя, – голос служанки стал тише. – И только она способна защитить тебя от него.

Тля отступила, жестом указав на дверь.

– А теперь поторопись. Графиня ждет.