– Ваш брат был очень любезен, мадемуазель Кастия. Но, боюсь, если мы с ним двинемся дальше, ваши пути пересекутся. – Он отставил свой бокал в сторону и открыл свой том. – Вы добровольно продолжите свой рассказ? Или собираетесь увиливать, пока я не буду вынужден снова пригрозить вам?
– Не вижу смысла молчать, пока Габриэль блеет, как резаный ягненок. – Взгляд монстра метнулся к столу. – Но когда много говоришь, очень хочется пить.
Историк наклонил голову и швырнул бутылку через реку. Она пролетела тридцать футов, мерцая темно-зеленым стеклом в свете фонаря, и бледная рука подхватила ее в воздухе. Последняя лиат схватила свой подарок и, запрокинув голову, прильнула к горлышку, сделав сначала один полноценный глоток, потом второй. Но все допивать не стала, зато дочиста облизала серебряные прутья. И, поставив полупустую бутылку рядом с собой, она уселась на берегу, скрестив ноги и глядя на него поверх воды.
– Итак, на чем мы остановились? – прошептала она. – Юноша-псарь и его единственная. Капитан и чернопалый. Грааль и Тля. Странно, как все сходится. Еще более странно, как все разваливается. Подумать только, что судьба мира зависит всего от нескольких человек. Таких маленьких. Таких юных.
Она подняла глаза к небесам и тихо вздохнула.
– Пути Вседержителя неисповедимы.
Жан-Франсуа достал из-за пазухи перо и открыл новую бутылку чернил.
– Давайте начнем, мадемуазель Кастия.
Селин долго сидела молча, уставившись в потолок, будто смотрела в лицо своему несчастному Богу. Но наконец обратила черные голодные глаза к историку.
– Нет, вампир, – прошептала она. – Давай закончим.
И небеса стали красными, как кровь сердца, и буря расколола небо, и дождь был подобен слезам всего крылатого воинства падших. И жрецы фальшивых богов и нарушенных заветов, пересчитав пальцы на пылающей руке ада, застыли в мрачном изумлении. И тогда Спаситель поднял взор к престолу своего Отца Вседержителя, и сердце его окрасило кости земли, и голосом, подобным грому, он воскликнул:
«В крови этой да обрящут они жизнь вечную».
Мы вернулись в Дун-Мэргенн днем позже, стараясь пропорхнуть под завесой морозного рассвета.
У нас не было сил смотреть, как Лилид Дивок сломала волю Диор, связав девушку своей кровью и заставив избить бедную служанку докрасна. Но и долго оставаться в стороне мы тоже не могли. Наши раны заживали медленно, подпитываться мы могли только от бродивших по округе порченых, но тем не менее мы
Мы вернулись в Дун едва заметным мотыльком на маленьких красных крылышках, прорвавшись сквозь бушующий в бухте шторм. Но спустившись в подземелья крепости, мы поняли, что Диор там больше нет. Поэтому мы понеслись наверх, мимо пьяных от крови монстров, дремлющих в Зале Изобилия, мимо клейменых, тащивших на кухню трупы, мимо служанок, смывающих кровь с полов, пока наконец не обнаружили Диор в верхних палатах – раскинувшись, она лежала на кровати из красного атласа.
Обнаженная. В объятиях Лилид Дивок.
Она была дивной красоткой, как на картинке, – ошибиться было невозможно. Прелестную родинку на щеке прикрывали пепельные локоны, на губах алели пятна крови. Вздохнув во сне, Грааль обняла лежавшую рядом Лилид, уткнувшись носом в шею чудовища. Но вампирша не спала, а когда грянул гром, ее глаза цвета полуночи устремились в потолок. На ней остался только полукорсет из китового уса – черный бархат с красной отделкой, – по правде говоря, она, похоже, никогда его не снимала. И когда удушенное солнце выползло из-за горизонта, Бессердка оттолкнула руку Диор и поднялась с кровати.
– Вы куда? – послышался сонный шепот.
Графиня Дивок надела черную сорочку, и волосы рассыпались у нее по лицу, словно реки крови. Каждый ее жест был сверхъестественно точен – ни одного лишнего или бесполезного взмаха. Алебастровая поэзия в движении, писанная столетиями.
– Восходит утренняя звезда. И прежде чем я усну, мне нужно успеть кое-что сделать.
– Нет, – вздохнула девушка.
Диор поднялась с кровати. И наши сердца оборвались, когда мы увидели свежее клеймо на ее левой руке – вычурную корону с витыми рогами, выжженными на ее плоти.
– Останься со мной, – прошептала Диор, скривив губы. – Хозяйка.
