Империя проклятых полностью

– Не жди меня, любовь моя, – вздохнул Жан-Франсуа, закончив.

– Мы пошли по тропе вдоль крепостных стен, – заговорила Селин, и ее голос оживился при воспоминании о битве. – У меня не хватало духу убивать мертвых женщин и детей или отправлять и без того проклятые души в ад. Да и времени утолить жажду, выпив хоть одну из них, не было.

– Как великодушно, – усмехнулся Габриэль. – Пусть вместо тебя другие пачкают руки в крови.

– Можно подумать, с твоих кровь не капала, – прошипела Селин.

– Шевалье, – рявкнул историк, сверкнув глазами. – Не перебивай.

Габриэль нахмурился, поигрывая своим кубком, а Селин продолжила рассказ.

Мы рванули на запад вдоль дамбы, рядом с нами бежал Кейлан а Мейрик, закатный плясун, семь футов и пятьсот фунтов ярости, десятки языческих убийц, с воем несущихся за Красным Гневом. Дивоки швырялись обломками размером с лошадь, разбивая камни вокруг нас, размазывая язычников по каменным плитам – в венах придворных Никиты, как и в венах Габриэля, текла сила, украденная у Лунного Трона. И хотя мой брат и его товарищи прокладывали кровавый путь через Ньютунн, Никита и для нас приберег все, что смог.

Мы видели его впереди: шепот цвета полуночи и шелест цвета океанской сини, глаза, опасные, как море. Они были устремлены на нас, на окровавленный клинок и цеп в наших руках, и я поняла, что он уже знает, кто я. Теперь Черносерд стоял вместе с двумя самыми преданными ему людьми: его бывшей возлюбленной Киара и его нынешним возлюбленным де Косте. Он поднял Эпитафию, и могучий клинок запел, рассекая воздух. И, не говоря ни слова, все трое бросились на нас.

До схватки в Авелине я никогда не дралась с Дивоками. Во всяком случае, с такими сильными. Я не совсем понимала, что должно было произойти, иначе мы бы закричали, предупреждая, как это сделал Габриэль, но его голос прозвучал сквозь раскаты грома, слишком слабо, слишком поздно.

– Анья, – пробормотал Жан-Франсуа.

– Смерч Дивока, – кивнула Селин. – Не знаю, сколько весила Эпитафия. Может, полтонны? Но когда Никита замахнулся своим могучим клинком, его потащило вперед, словно тайфун из плоти и железа. И когда он ударил Кейлана а Мейрика, Красный Гнев просто… взорвался, разлетевшись на куски, осыпав все вокруг дождем из конечностей и внутренностей. Никита полетел дальше, рассекая горцев, как коса во время жатвы, а за ним следовали де Косте и Мать-Волчица. И когда троица резко остановилась в дальнем конце тропы, там, где они только что прошли, остались только трупы да язычники, лежащие на животах, сбитые с толку и залитые кровью.

Мы отступили в сторону от Дивоков, и наше тело шлепнулось на булыжники, когда мы проскользнули меж их клинками: мой трюк с обманом зрения, мое заклинание Крови. Но, оглянувшись, мы увидели, как Никита занес ногу, и закричали, предупреждая тех, кто все еще лежал посреди этой бойни:

– Вставайте, ВСТАВАЙТЕ…

Его сапог грохнул по парапету, и словно взорвались сотня бочек с черным игнисом, зубцы стены перед ним, взвизгнув, разлетелись на части. Господь Вседержитель, никогда я не видела такой силищи. Стена раскололась до самого основания, древняя каменная кладка развалилась, словно мазанка из глины с соломой. И те, кому удалось увернуться от его первого удара, были в ту же секунду погребены, когда на них со звуком адского грома обрушилась вся дамба.

– Никогда я не забуду этого зрелища, – вздохнул Габриэль, допивая «Моне». – Стена, простоявшая столетия, сотни закатных плясунов, рубак и солдат были уничтожены одним ударом. Вот что делает кровь Лунного Трона в жилах древнего Неистового.