Империя проклятых полностью

– Возможно, ты и владеешь моим сердцем. Но не целиком.

Никита взревел и наотмашь ударил Аарона по лицу здоровой рукой с такой силой, что юный темный лорд перелетел через железную ограду, пробив еще одну стену. Но когда Черносерд отвел взгляд от Батиста, он совершил большую и последнюю ошибку.

Габриэль улыбнулся, и его серые глаза засияли.

– Потому что иногда любовь побеждает все.

Удар пришелся Никите в затылок – удар молотом из чистой сребростали, принадлежавшим человеку, который всегда сражался только от чистого сердца. Череп древнего раскололся, Никита пошатнулся и развернулся, рыча. Рана была ужасной, но даже ее бы не хватило, чтобы уложить его в могилу. Никита поднял окровавленную руку, намереваясь похоронить Батиста. Но тут к нему протянулась другая рука, схватила его за лодыжку и железной хваткой раздробила кость.

Лаклан лежал среди обломков там, где его и оставил Черносерд. Он был окровавлен и растерзан, но не сломлен. Он улыбнулся, красно и пронзительно, удерживая своего брата на месте, когда второй удар Батиста начисто снес челюсть Никиты. Древняя плоть разорвалась, как бумага, Никита споткнулся и поднял здоровую руку, чтобы оттолкнуть Батиста. Но в этот момент чернопалый обрушил на него еще один удар, растворившись в ревущей ярости. Это была ярость оскорбленного любовника, мужа, которого предали, в сочетании с силой раба. Он наступал на спотыкающегося Никиту, обрушивая молот ему на голову, снова и снова, превращая кости и мозг в кашу. Шипела кровь, соприкасаясь с сребросталью, и вампир визжал, сыпя проклятьями и молотя руками.

– Он был моим до того, как стал твоим, ублюдок, – выплюнул Батист.

И, опустив молот в последний раз, он разбил голову Черносерда вдребезги.

Спина Никиты выгнулась, он взмахнул рукой, и из его разорванного горла вырвался клокочущий крик. Вся боль, вся ярость, весь ужас бессмертного, увидевшего конец своей вечности. А потом он просто взорвался, разлетевшись на части. Батист вздрогнул, а Лаклан торжествующе зашипел, когда Никита превратился в уголь и пепел, и голодный ветер подхватил его останки, развеяв их по руинам королевства, которое он так отчаянно пытался создать.

Батист выбрался из останков Никиты, и его темные глаза горели.

– Некоторые любят вечно.

Габриэль замолчал, проводя пальцами по улыбающимся губам. Казалось, даже историк был тронут и тоже слегка улыбнулся, продолжая быстро писать. Но конец уже был близок, и Селин, охваченная его чарами, продолжила.

– Принц бросился на Лилид, – сказала она. – Летел, как стрела, нацелившись на горло графини. На мгновение нам стало интересно, что же произошло с этим томящимся от любви зверенышем, который, как мы видели, всегда следовал за ней по пятам. Но потом мы вспомнили, как волк вцепился в ногу Диор, и, конечно, конечно же, связывавшие его узы разорвала святая кровь Грааля. Лилид схватилась за изуродованную шею, отступила в сторону и, когда зверь уже был рядом, ударила его, впечатав в одну из огромных статуй. Такой удар убил бы любого обычного волка, но Принц в мгновение ока вскочил на ноги, стряхнул воду и снова прыгнул на графиню.

И хотя зверь и чудовище сейчас сражались за ее судьбу, взгляд Диор был прикован к…

– Рейн!

Когда волк нанес удар, принцесса вырвалась из рук графини и упала в воду. Рука Диор до сих пор была прибита к статуе кинжалом Лилид, лезвие вошло глубоко в камень, и ладонь придавило рукоятью. Но Рейн не двигалась, плавая лицом вниз в затхлой соленой воде. И вместо того, чтобы беспомощно висеть и смотреть, как она тонет, Диор схватила себя за запястье, уперлась ногами в камень и потянула.

Она закричала от боли, когда сталь разрезала плоть, раздробила кости. По руке Диор потекла кровь, густая и яркая, лицо исказилось, на глазах выступили слезы, но она расставила ноги пошире и снова напряглась. Рука порвалась, как сырой пергамент. Сухожилия натянулись и лопнули, точно мокрые веревки. И наконец, издав последний крик, Диор вырвалась на свободу и рухнула в воду, оставив три пальца статуе.

Принц увернулся от брошенного Лилид куска надгробия и снова прыгнул, целясь в горло вампирши. Шея у нее уже превратилась в руины, челюсть снова отвисла. Она пыталась приказывать, но издавала лишь каркающие звуки, которые волк полностью игнорировал. Они врезались в гроб в самом сердце склепа, статуя Спасителя беззвучно рыдала над ними. Руки Лилид сомкнулись на шее зверя, а ее кровь пролилась на ангела у нее за спиной. Фонарь Рейн с шипением упал в воду, погрузив склеп почти в полную темноту.

Единственным источником освещения был свет, пробивающийся из крипты наверху, и все вокруг казалось вырезанными на камне силуэтами. Волк обезумел от ярости, но Бессердка все же принадлежала роду Дивок, и в ее жилах текла кровь Неистовых. Она сомкнула руки вокруг пасти зверя. Волк злобно заурчал, зарычал и, впиваясь когтями в нагрудник, в конце концов сорвал его. Но Лилид с ревом вывернула его голову набок, начисто сломав ему шею.