Империя проклятых полностью

– Нисколько не сомневаюсь. Как бы часто он ни вспоминал об алкоголе и распущенности, все же самой большой любовью Габриэля были не они. А ложь.

Жан-Франсуа нахмурился, взглянув на башню высоко над головой.

– Давай поговорим начистоту, малыш-маркиз, – сказала Селин, сплетая пальцы на бедре. – Твоя императрица убила бы нас, если бы посмела. Ей плевать, откуда я взялась и кем мы стали. Марго Честейн интересна история Селин Кастия лишь потому, что она связана с историей другого человека. Мадемуазель Грааль. Красная Длань Господа. Мы были там в тот день, когда имя Сан-Диор впервые воспели небесам, мы слышали, что небеса пропели в ответ. Так что, хотя истории лучше всего начинать с самого начала, хотя моему милому братцу не доставляет особого удовольствия рассказывать о себе, давай предположим, что ты здесь с другой целью, а не для того, чтобы потешить мое самолюбие. Позволь нам рассказать историю, которую на самом деле желает услышать твоя госпожа.

Селин откинулась назад, вытянув перед собой ноги и опершись ладонями о камень.

– Мы заверяем, что, услышав ее, ты узнаешь о нас все, что нужно.

Историк наклонил голову и поднял перо.

– Как угодно, мадемуазель Кастия.

– Итак. – Чудовище опустило подбородок, наблюдая за историком сквозь темную дымку ресниц. – На чем же остановился мой любимый Габриэль?

– На мосту в Кэрнхеме, – ответил Жан-Франсуа. – Вы искали древнего Эсани среди пиков Найтстоуна, но обнаружили его мертвым, наложившим на себя руки. А в это время вас настигли преследователи из двух разных Дворов Крови. Проявив удивительную для вампирши ее возраста силу, Мать-Волчица отделалась от Душегубиц, и защищать Диор от Дивоков пришлось только вам с Габриэлем. И вы предали его.

– Предала, – вздохнуло чудовище. – Дорогой брат. Дорогой лжец.

– Вы отрицаете, что позволили ему упасть?

– Мы говорим только то, что предатель не имеет права блеять, когда чувствует нож в собственной спине. И что мой брат позволил пасть мне задолго до того, как мы соизволили отплатить ему тем же.

– Вы решили, что разумно сражаться в одиночку?

– Я была одинока большую часть своей жизни, грешник. Почему в ту ночь должно было быть по-другому? Ад, что я видела, места, где побывала… Я знала, из чего сделана Селин Кастия.

– Из чего же?

Чудовище уставилось в бурлящие воды, при этом глядя будто бы сквозь него, куда-то вдаль.

– Однажды мы с мама́ поссорились. Это случилось спустя несколько лет после того, как скрылось солнце. Я тогда была задиристой девчонкой. У меня вечно были ободраны коленки и костяшки пальцев. Какой-нибудь глупец мог бы назвать меня сорванцом, если бы не переживал о своих зубах. Приближались мои одиннадцатые именины, и я попросила в подарок нож на поясе, такой же, как у папы и других мужчин Лорсона. А мама́ сказала, что мне купят новое платье. Мы спорили об этом несколько недель, но она не уступала, настаивая, чтобы я отбросила детские фантазии и узнала, что значит быть женщиной. «Повзрослей, – говорила она мне. – Ради бога, Селин, повзрослей».

Чудовище посмотрело на свое тело, навсегда застывшее на краю детства.

В слезах я пошла искать папа́. Нашла в кузнице, как всегда, склонившимся над наковальней, и спросила, как он вообще это выдерживает. Такую жизнь. Жизнь с ней. Он вытер пот со лба и улыбнулся.

– Какая у нас фамилия, дочка?

– Кастия, – ответила я.

– На старонордском это означает «замок». А разве замки сделаны из стали?

– Нет, папа́.

– Может, изо льда?

– Замки сделаны из камня, папа́.

– Хорошо. А для чего они нужны?

– В них живут принцессы, – нахмурилась я. – Ходят на дурацкие танцы, обедают с дурацкими принцами и носят дурацкие платья.

Он рассмеялся, отложил молот и поднял меня на руки. Мой папа́ был настоящим гигантом. Скалой. Крепкой, как корни земли.

– Замки долго живут, милая. Они выдерживают испытания бурями, пожарами и наводнениями. Сталь ржавеет. Лед тает. Но камень стоит. Так и мы стоим. Мы держим на себе тяжесть, чтобы избавить от бремени других. Мы способны вынести невыносимое. – Он убрал у меня с лица волосы, и в его глазах вспыхнул нордский огонь. – Замки сделаны из камня, Маленькая Гора. И ты тоже.

Селин молча смотрела в воду, совершенно неподвижная.

– Итак, – наконец вздохнула она. – Когда в Кэрнхеме у нас появилась возможность избавиться от моего глупого брата и свалить все на исход битвы, мы воспользовались этим шансом. У него была раздроблена рука. Его меч пропал. Из-за этого проклятого свечения у него на коже мы с трудом видели, как и наши враги, и даже если бы он выжил, его жажда росла бы с каждым днем. Вопрос времени, когда он ей поддастся. Взвесив все обстоятельства, мы пришли к выводу, что без него нам было бы куда лучше.

Жан-Франсуа, нахмурившись, поднял перо.

– Простите меня, мадемуазель Кастия, но я немного сбит с толку. Когда вы говорите «мы», вы имеете в виду вас и Диор или…

– Я имею в виду нас, грешник.

Последняя лиат обвела взглядом свое тело, взмахнув тонкой рукой.

– Всех нас.