Неомони с грустью осматривала горстку защитников. Их ряды таяли с каждым днём, а пополнить было некем. Хорошо ещё, что чужаки не нашли систему водопровода, подающего воду в цитадель. Провизии у Илана было припасено на случай осады с избытком, но большая часть её хранилась в захваченном третьем круге. Хмурый Илан принялся осматривать свои запасы, а Цинтли зачем-то набивал бочки соломой и смолой. Понаблюдав за ним, Неомони поняла его план.
Поскольку пушки не могли попасть в ворота второго круга, находясь снаружи, чужакам пришлось подтащить их внутрь третьего, расположив практически напротив пока ещё целых ворот второго яруса стен. Здесь пространство было немного наклонено, так как Дом Солнца примыкал к горе. Первый ярус стен, самый высокий, возвышался далеко над вторым. Второй же возвышался над третьим, и в этом был расчёт Цинтли.
Артиллеристы расслабились. Лучники до них не дотягивались, а на вылазку защитники не решались. И потому они просто обложились порохом и ядрами, ленясь возить его издалека.
Вечером, ворота скрипнули и повозка, набитая бочками со смолой, горящим факелом покатилась вниз. Подскакивая на неровностях, она всё же немного не доехала к цели. Её развернуло и перекинуло, но бочки, вылетевшие из неё, раскатились прямо к орудиям. Артиллеристы бросились тушить, но тут, к их удивлению, ворота распахнулись и воины устремились вперёд, осыпая обслугу орудий градом стрел. Потеряв несколько человек, артиллеристы побежали. Небольшой отряд марриоссцев, оставленный внутри третьего яруса, вступил в бой с защитниками. И тут начали взрываться бочки с порохом. Грохот сотрясал воздух и землю. Неомони с замиранием сердца глядела вниз, где защитники, ведомые Цинтли, рубили марриоссцев. В такую жару, те не надели доспехи, успокоенные пассивностью защитников, и теперь их ряды таяли под ударами копий и топоров. Защитников также полегло немало и двор усеялся трупами. Неомони, сжав кулаки, следила за происходящим. Вот уже марриоссцы были перебиты и к горящим воротам снаружи чужакам было не пробиться. Защитники, бегом добравшись к орудиям, подталкивали к ним горящие доски, не зная, как ещё их можно повредить. Ещё один взрыв потряс всё и несколько гвардейцев разлетелись в стороны. Цинтли отдал приказ и уцелевшие побежали к открытым воротам. Когда последний ворвался внутрь, они захлопнулись, и только повозки и орудийные лафеты догорали в сумерках. Языки пламени озаряли стены.
Защитников почти не осталось и Неомони поняла, что больше вылазок нельзя допускать. Даже сейчас людей с трудом хватало, чтобы хоть как-то разместить на стенах. На внутренней стене не оставалось никого и если бы чужаки смогли проникнуть во второй ярус, третий защищать было бы уже некому. За эти дни Неомони побледнела как смерть. Усталая и невыспавшаяся, она бродила по стенам днём и ночью, ободряя воинов своим присутствием. Хотя было заметно, что их боевой дух упал до предела. Один только Цинтли, казалось, был уверен в себе.
На тринадцатый день осады, Илан попытался завести разговор о переговорах с чужаками, но наткнулся на ледяной взгляд.
— Если тебе есть о чём говорить с ними, то и отправляйся туда, — заявила Неомони без обиняков. — Я не держу никого здесь. Можешь идти и тогда толпа получит массу удовольствия, когда их святоши тебя сожгут.
Илан сглотнул слюну и не решился ничего сказать. «Да, прав был император, выбрав её, — задумался он впервые, — и как она ещё держится?».
Неомони и вправду еле держалась. Помощи ждать было неоткуда. Даже если бы горстка людей, посланных с Халианом, вернулась, то они бы не смогли ей помочь. Армия, доверенная Морелу, сгинула неизвестно где, а остатки армии Тайо разметало по всей стране. Неомони осталась одна. Стоя на башне, она глядела на закат, наливавшийся кровью над дальними горами. Её рука уже сама собой ощупывала иглы с ядом и Неомони всё больше ужасалась того мига, когда ей придётся их применить.
За несколько дней чужаки убрали сгоревшие орудия, заменив их парой уцелевших, и возобновили обстрел. Ворота периодически вздрагивали от попаданий и настроение защитников и без того неважное, упало до предела. Ещё немного времени и чужаки смогут пробить и эти ворота.
Лёжа за громадным валуном, Бойнед осматривал город. Грохот доносился из цитадели, сопровождаемый облаками дыма. Южные ворота, видимые с места, где залёг Бойнед, были открыты, хоть стража и стояла у них. Свежий большой отряд входил в город под знамёнами Тарау. Бойнед поморщился:
— Дела там неважно, парень, — заговорил он тихо, обращаясь к лежащему рядом Тори. — Город под чужаками и сколько их неизвестно. Только в цитадели кто-то ещё держится. Мы с тобой опоздали, чтобы помешать малой кровью. Теперь надо решаться на штурм. Варианты все скверные теперь. Ну, что скажешь?
— Беренгар мой. А больше меня ничего не беспокоит.
— Хорошо, хоть Даббо и заартачится. Но будь осторожен. Мне бы не хотелось, чтобы ты сложил здесь голову. Нам ещё нужно отстоять Мауле.