Неужели он и правда так глуп, как говорил Семион? Они так мало встречались до настоящего времени! Где найти отмычку, чтобы посмотреть, что скрывается за этими голубыми глазами – если там вообще что-то есть?
Но внезапно он спросил очень серьезно:
– Вас известили, что мой отец жив?
– Да, я слышала, – кивнула она. – Так это правда?
– Надеюсь, что пока еще правда, – пробормотал он.
– Что же теперь делать?
– Вернуть его обратно, – улыбнулся Брендон.
Танец кончился – прошло больше времени, чем она полагала. Брендон с поклоном передал ее первому подошедшему кавалеру.
Она с улыбкой ответила на поклон и приказала себе не смотреть ему вслед.
– Я думал, вы цените правду превыше всего, – сказал Анарис.
– Так и есть, – ответил Геласаар.
– Почему же тогда ваши советники не докладывали нам о Семионе?
– У правды много слоев.
– Софистика, – бросил Анарис.
Панарх прищурился с беззлобным удивлением.
– Тогда позволь выразиться по-другому: у восприятия много слоев.
– Либо вам рассказывали о происках Семиона, либо нет.
Панарх задумался, словно грезя наяву. Лоб его был гладок и спокоен. Анарис молча ждал, и дираж’у замер в его руках. Через некоторое время Панарх поднял глаза.
– Рассказывали, но обиняками.
– В последнее время они стали не столь уклончивы?
– Да. Теперь мы можем позволить себе роскошь говорить прямо.
– Казалось бы, должно быть наоборот. Когда вы находились у власти и было известно, что вы цените правду, вашему окружению следовало почитать прямоту за добродетель.
Панарх склонил голову.
– Когда ты у власти, вес твоего слова – если мерить по последствиям – растет со временем в геометрической прогрессии. Чтобы действовать в этих условиях, приходится учиться языку компромисса.
Элоатри шла вдоль периметра Обители, думая о том, как мыслил и чем руководствовался неизвестный, создавший все это. Она уже обнаружила два потайных входа в частный туннель транстуба и спрашивала себя, какие отношения могли существовать в прошлом между этим религиозным центром и панархистским правительством.
«Слишком я неопытна для своего поста», – подумала она. На Дезриене, безусловно, имеются тексты, предназначенные только для глаз Верховного Фаниста. Но Диграмматон явился к ней неожиданно, и она еще не оправилась после столь необычного способа посвящения.
Морщась, она потерла ладонь: ей уже никогда не избавиться от боли, вызванной ожогом, который нанес ей Диграмматон в своем таинственном скачке через световые годы, отделяющие Артелион от Дезриена. С тех пор она посвящала все свое время изучению принципиально новой религии – и поиску тех, кого показало ей Сновидение. Все они, кроме одного, еще неопознанного, прибыли на Дезриен, были захвачены Сновидением и теперь вместе с ней находятся здесь, на Аресе.
Что же дальше?
Зазвонил коммуникатор, и она с радостью отвлеклась от своих мыслей. На экране после включения появился адмирал Найберг. Они встречались всего один раз, во время ее прибытия, и он оставил о себе впечатление осторожного, расчетливого, но абсолютно честного человека.
«Именно такой и должен командовать Аресом».
– Нумен, – начал он без лишних слов, – прошу простить, что не зашел к вам лично. – Она махнула рукой в знак того, что это не обязательно, и он продолжил: – Поскольку эта линия не засекречена, я буду краток и даже загадочен. – К изумлению Элоатри, на суровом, рубленом лице адмирала промелькнуло юмористическое выражение. – Капитан Нукиэль сказал, что вы поймете. Мне сообщили, что вы единственный человек, кроме должарианки, с которым эйя могут разговаривать, а от лейтенанта Омилова мы узнали, что они способны обнаруживать на расстоянии урианскую технику. Можете себе представить, как нам хочется узнать побольше об этих существах. Не хотите ли помочь нам?
Она кивнула и сказка, тщательно выбирая слова:
– Я лично вряд ли смогу быть вам полезна. Наше общение носит чрезвычайно абстрактный характер – это сравнение архетипических энергий, и только. – На лице адмирала отразилось вежливое непонимание. – Однако есть человек, который мог бы помочь. – Жестом остановив изъявление благодарности, она продолжила с полным сознанием значимости своего сана: – Но помните, адмирал, что этими людьми и этими инопланетянами движет Телос. Они – дверные петли Времени, и я не стану делать ничего, что помешало бы открытию этой двери.
– Я понимаю, нумен, – коротко кивнул он. – Мое дело – безопасность Ареса и успешное ведение войны с Должаром. Надеюсь, наши пути пойдут параллельно.
– Уверена, что пойдут. Я всегда в вашем распоряжении.
– Как и я в вашем, нумен. Благодарю вас.
Его изображение померкло. Элоатри со вздохом покачала головой, в который раз спрашивая себя, почему избрали именно ее.
«Я не люблю политики и так мало знаю об этих Дулу».
