Я, собственно, и не ожидала, что Вирсавия будет спасать мою шкуру. Я успела изучить характер богини за те короткие промежутки нашего общения. Она стерва, которую волновала только она сама. Впрочем, кому хочется умирать из-за глупости другого? Уж точно не богине. Так что я вполне понимала ее стремление поскорее уйти и спрятаться. А еще это объясняло, почему для выполнения этого задания, если она сама запечатала Ромирана, ей потребовались чужие руки. Не только из-за Слова, но и потому что Вирсавия боялась гнева мужа, не имея сил что-то противопоставить ему. Конечно, я боялась того, что может произойти, если магия выйдет из-под контроля. Вихри сгущались над головами богов, заполняя пространство комнаты под потолком, и угрожающе сверкали, переливаясь сине-черными всполохами. Но больше этого я боялась того, что происходило за дверью – на улице шел бой. Я четко слышала крики и стоны людей. Двери содрогались от ударов – к нам кто-то пытался пробраться. И скорее всего, отступники, пришедшие по мою душу во главе с Арранзом. Пока их сдерживал Кайрос – его голос я узнала, но что будет, когда преграда падет и мир увидит схватку Триединых?
Нет, допустить этого никак нельзя. Люди этого мира возводили Триединых в ранг богов как нечто цельное, нерушимое, даже несмотря на запечатанного Ромирана. И если увидят, что они ничем не отличаются от простых смертных, их авторитет падет. Ведь идолы не должны обладать людскими пороками. Боги потому и боги, чтобы быть идеальным олицетворением людских мечтаний. Да, Триединые обладают силой, которая людям и не снились, но это не значит, что они смогут противостоять целому миру существ. Единственным выходом будет полное уничтожение мира с зарвавшимися людишками. А этого допустить никак нельзя.
Я перевела взгляд на содрогавшуюся от ударов дверь, подскочила к обломкам колонны и постаралась сдвинуть кусок колонны, чтобы заблокировать дверь.
– Что ты делаешь? – чуть прищурившись, недоуменно спросила богиня.
– Ты хочешь, чтобы все увидели, как они дерутся? – с иронией уточнила, пыхтя над очередным камнем.
Богиня задумчиво покосилась на дерущихся мужчин, а потом пощелкала пальцами, и, словно по волшебству, глыбы завалили дверь.
– Я думала, ты не умеешь колдовать…
Я совсем не понимала, как работает божественная волшба. Их сила похожа на ту, которой пользовались маги и я сама. Но они использовали невероятно сложные многоуровневые комбинации, на которые простым людям просто не хватило бы магических сил. Да и, судя по всему, каждый из них обладал какими-то особыми талантами. Не так уж и просто создавать целые планеты одной лишь силой мысли.
– Это сложно объяснить. Наши силы иные. Мы рождаемся не так как вы, не умираем от старости, нас практически нельзя убить. Нас создает Мать. Каждый бог – это порождение Галактики. Мы помогаем ей управлять, создаем новые «дома» и следим за ними. Каждый из нас по-своему одарен, каждого из нас Мать наделила особым даром. И все мы проходим специальную подготовку в Академии перед тем, как создать новый мир. Это сложно понять простому человеку, но так мы живем.
– У тебя не может быть детей?
– Нет, – покачала головой богиня, грустно улыбаясь. – Но я могу создать жизнь. Я могу создать человека так, как если бы он был моим ребенком. Но он будет смертным. Поэтому нашими детьми становятся наши творения. Планеты. Они вечны. В большинстве своем. И мы наслаждаемся любовью наших творений, – мечтательно улыбнулась богиня. – Чем сильнее планета, тем сильнее боги, ее создавшие. Моя сила – сила Жизни и Смерти – дает мне возможность управлять жизненными потоками. Тем, что вы зовете «душой» и «телом». С помощью своей силы я перенесла тебя сюда, возродив тело Виолетты Ди Крейн. С помощью этой же силы я управляю камнями, выискивая в них часть живого. Это специфическая магия, понять ее нелегко.
– Это сложно…
Если богиня смогла перенести меня сюда, значит, сможет проделать тот же трюк и с моей мамой? Я пережевала за нее. Не так-то просто оставить единственно родного человека одного без всякой поддержки и опоры. Я сходила с ума лишь от одной мысли, что маме пришлось похоронить меня, совсем молодую, и как это могло на ней сказаться. Она после смерти моего отца воспитывала меня одна. И с рождения я испытывала особую, тесную связь с ней даже после того, как я съехала из родного дома, сняв квартиру. И сейчас она совсем одна. Мне сложно даже представить, как она провела этот год.
– Ложись! – навалилась на меня богиня, спасая от обломков разрушенной колонны, которую снесло воздушной волной. – Не знаю, о чем ты думаешь, но приди в себя!
– Да-да, прости, – проблеяла я, побледнев.
О, какой ужас! Я так ушла в свои мысли, что совсем забыла о том, что происходит вокруг! Бросила быстрый взгляд на богов и грязно выругалась сквозь зубы, припомнив родной могучий русский. Вокруг мужчин, скрыв их от наших глаз, вихрился торнадо силы, грозно завывая. Боги, что же они натворили?!
– Что это? – испуганно спросила, некультурно тыча пальцем в черный вихрь.
