Ее голос звучал надломлено, срываясь то на крик, то на едва слышный шепот. Я вздрагивала вместе с ней каждый раз, когда Триединую атаковала магия, оставляя на ее теле кровавые длинные полосы. Сила не щадила ее, а когда коснулась меня холодными липкими щупальцами, захотелось вырваться из рук Вирсавии и бежать без оглядки так далеко, как только смогу. Меня рвануло вбок. Голова мотнулась в сторону, но тело, удерживаемое рукой богини, осталось на месте. Сила, встретив сопротивление, разозлилась. Я чувствовала себя тряпичной куклой, которую перетягивают, разрывая надвое, дети.
– Что… – прохрипел сверху ненавистный голос, чтобы в следующее мгновение закричать от боли – новая кровавая полоса появилась на теле Ишрагаля. – Что вы, мерзкие твари, делаете?! – взрыве бог, глядя на меня сверху вниз.
Мужчина дернулся вперед, надеясь вырваться из пут удерживающей его магии. Почему именно сейчас, когда мы так близко к победе, он пришел в себя? Почему магия не атакует его, словно принюхиваясь к ожившему богу. Черный вихрь, грозно рыча, продолжал мешать мне и Вирсавии вместо того чтобы приструнить вырывавшегося из пут Ишрагаля. Неужели это из-за того, что Триединая колдует? Неужели только из-за этого черное нечто продолжает кружить вокруг нас?
– Закрой свой рот! Закрой его! – рычал Ишрагаль, освобождая одну руку. Он был взбешен. Ему хватило всего пары секунд, чтобы разобраться в ситуации, и сейчас он был настроен более чем решительно. В его глазах горел настоящий огонь ненависти и желания убивать. Я спиной чувствовала, как напряглась Вирсавия. – Мерзкие девки! – усмехаясь, прошипел Триединый. – Сейчас я вам покажу, кто есть кто!
С его рук сорвалось синее парализующее заклятие, из которого я совсем недавно достала Вирсавию. Я зажмурилась, приготовившись ощутить себя замороженной мерзкой жижей. Даже та боль, которую я испытывала, отошла на второй план, уступив место обреченности.
– Что это?! – гневно воскликнул Ишрагаль.
Я вздрогнула и открыла глаза. Между мной и Триединым выросла стена огня. И я вначале подумала, что это Кайрос пришел в себя и защищает нас с Вирсавией, но мой лорд все еще был без сознания, а цвет огня подозрительно гармонировал с цветом силы, вышедшей из-под контроля – огонь, окружавший нас с богиней, был черным, словно ночь. И я не сразу поняла, что помогает нам Проклятый бог. Ромиран стоял рядом, не скованный магией.
– Продолжай! – кивнул он Вирсавии.
Его голос был хриплым, а тело в кровавых разводах, но он олицетворял твердую уверенность и безграничную силу.
–
Ишрагаль зарычал, словно обезумевший зверь, пытаясь сбросить с себя ладонь богини, обхватил ее запястье, надеясь освободиться. Ромиран подскочил к нам, отдергивая его руку и приковывая ее обратно к стене черными искрившимися браслетами. Сила, окружавшая нас, почувствовав применение божественной волшбы, рванула Ромирана в сторону, сбивая его с ног. Бог грязно выругался сквозь зубы, боком проехавшись по плитам, пока не впечатался в гору камней, тут же заваливших его. Вихри силы, почуяв победу, вновь принялись за нас. Меня рвануло в сторону, выбивая пол из-под моих коленей. Я повалилась, почувствовав, как рука, сжимавшая плечо, дрогнула, ускользая.
–
– Нет! Нет-нет-нет! – ревел Ишрагаль. – Не позволю! Я этого не позволю!
–
Вокруг загудело, загремело, словно сами небеса разверзлись над нами. Сила рванула меня в сторону, кидая в ту же кучу камней, под которой был погребен Ромиран. Я захрипела от боли, сплевывая кровь на пол. Голова кружилась, в глазах болезненно мелькали вспышки света. Где-то вдалеке эхом слышен был надломленный от боли крик Вирсавии. Женщину, терзая в разные стороны, едва ли не рвала на куски магия, оставляя на ее теле кровавые следы. Я, схватившись за голову, сползла с кучи камней, почувствовав под собой движение – Ромиран выбирался из-под завала.
– Ты как? – спросил мужчина, едва показалась его голова. – Цела?
– Да… – неуверенно прохрипела я. – Вроде бы.
– Вставай, – протянул он мне руку, схватил мою ладонь и дернул меня с пола.
Я, оказавшись на ногах, покачиваясь от слабости и боли, приготовилась встречать сопротивление силы, но она сосредоточилась на Вирсавии и Ишрагале, забыв о нас с Проклятым богом.
– Пойдем! – потянул меня к выходу Ромиран. – Нам нечего здесь делать. Скоро это здание засосет в запечатывающий портал, и к тому времени нам лучше оказаться как можно дальше.
– Но… – я неуверенно кивнула на Вирсавию. – Как же она?
Женщина, вереща, словно раненный поросенок, пытались освободиться от пут, норовивших прикрепить ее к стене так же, как еще совсем недавно висели оба бога. Почему-то бросать ее не хотелось.
