— Хорошая цитата. Но нет, у нас там на площади танков поначалу не было — одни лишь местные милиционеры нам пытались противодействовать… А потом и они вообще оттуда ушли. Но зато пришли как раз танки — имперские… А с ними — войска НКВД — с вашего Светлояра. «Энкавэдэшники» нас в момент оцепили, а потом загнали всех чохом на стадион… Потом — фильтрация, суд, приговор… Оказывается, нас всё это время снимали на камеру. Ссылка — пять земных лет. Ваших — это будет пятнадцать.
— Так ты у нас, оказывается, настоящий диссидент.
— Да какое там… Скорее — дурак!
— Ого, уже начинаешь осознавать всю меру своего падения! К концу срока вообще нормальным членом общества станешь.
— Из универа-то меня теперь выперли. Наверное, уже и не восстановят. Тем более за пять лет я почти всё позабуду. Что учился, что нет.
— Ты можешь у нас на заочное обучение перевестись. Кстати, у тебя какая специализация? Надеюсь, не юрист-экономист? А то у нас таких только по заявкам предприятий и учреждений в небольшом количестве готовят.
— Инженер я будущий.
— Это уже лучше. Но всё равно тебе от этого не легче. Я как-то упустил из виду, что на Светлояре для небояр высшее образование — платное.
— А если кредит оформить? Такое возможно?
— Понятия не имею, у нас тут люди простые и кредитов стараются не брать. К тому же у тебя сейчас категория гражданства — четвёртая, как и у меня. Могут не дать, не внушаешь ты доверия.
— Ладно, наведём справки — узнаем точно. Кстати, — Искандер залез себе в карман, достал брошюрку, выдаваемую всем первопоселенцам, — очень любопытно тут написано про вашу военную службу. И про бояр. Странная у вас система.
— В каком смысле?
— Сложно у вас всё немного расписано, но по сути-то ведь получается, что любой парень служит пять ваших лет, и для приобретения «боярства» надо отслужить те же самые пять лет. После этого он получает наивысшие политические и отчасти экономические права.
— Ну, где-то так оно и есть.
— А ведь тут нарушается принцип равенства! Надо бы сделать столь значимой не только военную службу, но и «альтернативную» в интересах государства — для мужчин и женщин, не годных к службе военной. Пусть и «альтернативщики» получат потом право голоса — для выбора делегатов на Съезд. Ну и всё сопутствующее.
— Это ещё зачем? — взвился Пётр. — Чтобы эти хитровывернутые, вместо реальной службы прозанимавшись пять лет какой-то мутной фигнёй, имели затем возможность застолбить за собой какие-то руководящие посты? Ага, служить им было тяжко — а руководить, оно ж так легко!
— Ну, даже не знаю…
— И высшее образование им тоже незачем бесплатное давать! А то уж вконец «вумные» станут — навроде вот тебя. И тараканов в голове вырастят в итоге размером с раскормленных крыс. Антилегенты, блин… Ну и зачем нашему Светлояру, да этакое вот щастье? Чтоб сопельки этим неженкам да бездельникам пожизненно утирать, да реальную работу за них тянуть? У нас кто не служил, тот и за мужчину не считается, пошёл нах! Дитя он малое да неразумное — хоть ему уже и, скажем, сто пятьдесят наших лет. Иного отношения он, по правде говоря, и не заслуживает.
— Да ладно, я же как лучше хотел.
— И ты, Искандер, это самое… При ком другом таких вот выражений не употребляй. Не зли наших людей этим нехорошим матерным словосочетанием. Могут ведь и побить. Ишь — «принцип равенства» какой-то выдумал!
— Спасибо, учту. А ещё само название сословия «бояре» — меня несколько коробит. Ведь бояре в древности — это элита, причем с самого детства воспитывавшиеся как будущие руководители! Лучше бы, наверное, вместо «бояре» всё-таки использовать что-то типа «служивое сословие».
— Бояре — ага, элита, а разве не здорово считать себя элитой? — Пётр с хитринкой улыбнулся. — Особенно, например, какому-нибудь крестьянину из далёкой глубинки. Это ж какая гордость для человека! Здорово ведь с этим «боярством» Лаврентий Павлович когда-то придумал, верно?
— Ага, неплохо. У меня тут ещё одна непонятка. Вот те у вас, кто выбрали военную стезю, оказываются в результате в заведомо невыгодном положении. У них ведь только один голос на человека при выборе делегатов Съезда — против двух у рабочих и крестьян, которые одновременно ещё и бояре. А ведь профессиональный «человек с ружьем» может и обидеться на такую несправедливость.
— Не обидится — он ведь ни разу не дурак, всё отлично понимает. Потому как дураков у нас в армии не держат. Зато для отслужившего «срочника» — опять же, лишний прилив гордости. Да и потом, он этим своим «лишним голосом» только раз в двадцать наших местных лет может воспользоваться. Усёк фишку? Кстати, котелок с водой на рогульки поставь — чайку горячего потом с тобой попьём.
— Так у нас же спиртовка есть. А котелок после костра фиг отмоешь сразу-то.
— Ничего, отмоешь, не перетрудишься. Не так уж и много у нас тут работы. Только показания с приборов снять да по рации передать. Да самих себя обслужить.
— Ладно, сейчас сделаю.
