Римус стиснул пальцы и, дождавшись от Фелиции кивка, резким движением нажал на ручку и распахнул дверь.
- Импеди…
- Не причиняйте мне вреда, не надо! Ох, пожалуйста, пожалуйста, не причиняйте мне вреда!
Заклинание Фелиции так и замерло у нее на губах.
- Симона?
Оказавшись в мгновение ока рядом с Фелицией, Римус удостоверился, что она права. Это на самом деле была Симона Ригли, лежащая, скрючившись и дрожа, среди мусорных совков, чистой бумаги и пустых коробок; ее короткие толстые пальцы вцепились в темные у корней крашеные рыжие волосы, и она зажмурилась в ожидании удара. Еще несколько мгновений она продолжала раскачиваться и трястись, словно бы уже была ранена, и молить о пощаде, но затем медленно осознание того, что на нее не нападают, снизошло на нее, и один круглый глаз выглянул между пальцами, закрывающими лицо.
Ну прекрасно. Как раз то, что им было нужно.
- Фелиция! – потрясенно воскликнула Симона. – Я думала, ты пропала вместе с остальными. И… - Ее голос прервался, и полные щеки затряслись, когда она заметила Римуса. Ее рот открылся.
А затем она закричала.
- Сумасшедший бешеный! Сумасшедший бешеный! Он вырвался на свободу! – Коробки попадали, совки загромыхали, тарелки разбились, когда пухлая Симона попыталась забиться в дальний угол тесной коморки, продолжая визжать изо всех сил и царапая серебряными ногтями стены. – Помогите! Помогите! Помог…
Римусу едва хватало самообладания, чтобы остаться на месте, тогда как ему хотелось броситься к Симоне и отвесить ей оплеуху, таким образом заставив замолчать. К счастью, Фелиция оказалась расторопнее.
- Силенсио!
Истерика Симоны мгновенно утихла. Выпучив глаза, помощница хваталась за горло, но звука не было. С хмурым выражением лица Фелиция опустила палочку.
- Симона, прекрати! – приказала она шепотом. – Ты хочешь, чтобы нас кто-то услышал?
Римус с трудом перевел дыхание. Он не мог выдавить ни слова. «Что это было? Почему я так подумал? Что со мной такое? Что?.. Бешеный. Я становлюсь бешеным? Я?..»
- Римус? – взволнованный голос Фелиции ворвался в его размышления. – Мне кажется, я что-то слышу.
Римус уставился на нее.
- А я – ничего.
Но спустя мгновение он понял, что Фелиция права.
Прерывистое дыхание доносилось из коридора. Холод, ледяной холод, а за ним звук, нарушающий тишину. Затем…
Серебро луны – такое яркое, как отблеск лезвия кинжала. Когти вонзились в его спину, а золотые глаза яростно блестели…
Сильнейшая боль, сопровождающая вонзающиеся в его плоть зубы…
Римус пошатнулся. Холод – не внутренний озноб, но волна ледяного воздуха коснулась его кожи, обжигая и навевая ужас. Он почувствовал, как охнула и покачнулась Фелиция, увидел, как губы Симоны разомкнулись в беззвучном крике, когда и она ощутила ледяное прикосновение…
Волчьи глаза Авраама Каина сияли торжеством, когда он направился к беззащитным ученикам… Его собственное желание кусать, убивать поднималось внутри…
Тлеющие фитили свечей потухли окончательно. Помещение утонуло в тенях, тогда как становилось все холоднее; ледяное дыхание неизведанного закрадывалось в его душу, изгоняя оттуда всякое чувство тепла и света…
Это ощущение не спутать ни с чем. Все, что он испытывал до сих пор, указывало на одно.
В свете последней свечи Римус увидел расширенные от ужаса глаза Фелиции. Своим криком Симона могла и мертвого разбудить, но вместо этого разбудила кого-то похуже.
Она разбудила дементора.
========== Глава 28. Найти и потерять. ==========
В Министерстве магии царил настоящий бедлам.
Нимфадора Тонкс поморщилась, когда какофония звуков обрушилась на нее, стоило ей выйти из камина, подключенного к линии ограниченного доступа отдела мракоборцев, в управлении магического обеспечения правопорядка. Ее коллеги и друзья хаотично перемещались по помещению, хватали бумаги, размахивали палочками и бегали туда-сюда, напоминая ей кур с отрезанными головами. Противоречащие друг другу приказы выкрикивались со всех концов зала, кто-то орал свои идеи насчет дальнейшего расследования, кто-то вырывал у кого-то листы с записями допросов, шуршали папки с делами. Тонкс разглядела Робардса, швыряющего документы через плечо, Долиша, что-то приказывающего всякому, кто оказывался рядом, Саважа и Праудфут, которые похватали палочки и покинули помещение, пронесшись мимо нее. Она закатила глаза. Ей нравился ее отдел даже в самые худшие его времена, но после многих лет, проведенных за распутыванием ложных зацепок и расследованием лунатиков с выкрашенными белой краской лицами и ручными питонами, ее коллеги несколько излишне эмоционально реагировали на реальные дела, связанные с темной магией.
А темнее, чем Беллатриса Лестрейнж, уже не бывает.
Тонкс задумалась о своей тетушке-пожирательнице смерти. То, что она съехала с катушек, являлось бесспорным фактом, и так же бесспорно, что она была жестокой и страдала от бредовых идей. Но кроме этого она была мстительной, злобной и опасной. То, что ее поймали, являлось невероятным везением.
