Да, она рискнула бы спрыгнуть этажом ниже, благо, падать без серьёзных последствий, благодаря квиддичу, умела — даже с довольно большой высоты, их этому специально учили — и десять футов не казались такими уж страшными, но на камень — вместо привычного песка — с разбега, наискосок и тоже под обстрелом? Мерлин, ну почему было не заинтересоваться тем заклинанием, при помощи которого Дамблдор однажды спас Гарри во время матча? Сейчас оно пришлось бы как нельзя более кстати. Да к тому же лестничные площадки не настолько велики, чтобы не опасаться и вовсе промахнуться. Если бы только удалось оторваться сильнее, чем на две трети коридора… Увы, теперь уже не выйдет: эту анфиладу и лестничный колодец разделяет всего один переход, ещё и не слишком длинный.
С другой стороны, Вейзи и Харпер ни за что не решатся повторить такое безумство, максимум спустят друг друга заклинанием, но на это понадобится время, намного больше времени. Может статься, если у неё всё получится, то и Макгонагалл не понадобится. Стоит ли повторить отвлекающий манёвр с Летучемышиным сглазом, выиграть небольшую фору и рискнуть? Но он не сработал во второй и третий раз, ничуть не замедлив преследователей.
Джинни мучительно колебалась: всегда остаётся вариант дать открытый бой. Шансы не в её пользу, но они есть. Между тем тихое эхо медленных, осторожных шагов приближалось, становясь всё громче. Они не торопились, но им и незачем. Приняв решение, она плавно скользнула на корточки.
После феерического посещения Отдела Тайн в прошлом году мама взялась то и дело — словно бы ненароком, невзначай — вворачивать тут и там советы и уловки, которые можно назвать «Тысяча и один способ одурачить противника и победить, если вы хотите выжить любой ценой». На прямой вопрос, откуда она всё это знает и почему не скажет прямо, мама отговорилась тем, что юность её прошла в неспокойные времена и на жизненных примерах информация усваивается лучше, а потом не менее прямо добавила, что отец — если услышит — будет не слишком доволен, что она устроила тут военный лагерь и учит детей бесчестным приёмам. Настаивать Джинни не стала, но на ус мотала исправно. Гарри и Рон, попавшие на самый конец курса молодого бойца, кажется, так ничего и не заподозрили — она и сама-то, признаться, поняла далеко не сразу, — а вот Гермиона посматривала странно, но молчала.
«И этот садовый гном как выскочит мне прямо под ноги, я аж растерялась, веришь? Ведь не ожидаешь, что на тебя напрыгнут снизу, верно?» — сказала мама как-то раз.
Харпер и Вейзи, резко заглянувшие за колонну, тоже не ожидали удара снизу и целились палочками на уровни груди. В стену ударил луч бледно-жёлтого цвета, и на секунду даже показалось, что они её так бы и не заметили; одновременно с этим Джинни попала в опорную ногу Вейзи — как самого опасного и массивного — заклинанием Флиппендо, и тот, едва закончив движение палочкой и уже начав её опускать на звук, завалился набок, судорожно взмахнув руками. Выпрямившись и левой рукой толкнув Харпера — на голову ниже и в два раза субтильнее, почти её габаритов, — правой Джинни послала Летучемышиный сглаз, но ни падения, ни результата сглаза уже не увидела, что было мочи рванув дальше по коридору.
И уже на втором шаге поняла, что не бежит, а летит — падает, — и едва успела прижать руки к телу и извернуться так, чтобы приземлиться левым боком, при этом не расквасив нос и не сломав палочку; лодыжку прострелило болью: скотина Вейзи умудрился схватить её за ногу. Джинни взвыла — не столько от боли, сколько от досады: о прыжках можно забыть — и, обернувшись, со всей силы лягнула его по голове свободной ногой. Он зарычал, но не отпустил, и она ударила ещё раз. И ещё один. После этого его хватка ослабела, и Джинни сумела выдернуть пострадавшую ногу из захвата, отползла к колонне и встала, цепляясь за украшавшую её лепнину.
Вейзи так и остался лежать — скрючившись и прижав руки к лицу, — а вот Харпер как раз разобрался с летучими мышами и первым делом наколдовал Протего, обжегшее сетчатку яркой голубой вспышкой от вложенной в него силы. Под его защитой он принялся тормошить Вейзи. Джинни наставила на них палочку и, пробуя наступить на пострадавшую ногу — было больно, но не слишком сильно, будто та сломана, а, скорее, похоже на растяжение, — пыталась сообразить, каким заклинанием можно продавить щит, но не прибить насмерть этих гадов. Ничего толкового в голову не приходило, а Вейзи уже немного очухался и поднялся; отдавая им право первого хода, она с вызовом спросила:
— Ну?
Чтобы её проклясть, Харперу придётся снять щит, и тогда появится некоторый простор для манёвра.
— Ты у меня за это кровью умоешься, сука, — прошипел Вейзи, отнимая от лица руку; на его щеке Джинни с удовлетворением отметила темневшие в скудном лунном свете следы от шипов — наколдованных по случаю гололёда — с подошвы её ботинка.
