— А твой отец знает об этом? — добил он её через десяток секунд.
— Издеваешься? — прошипела она.
— Ну, есть немного. Пошли.
— Куда? — тут же ощетинилась Джинни, наставив на него свою волшебную палочку.
— На оргию пожирателей смерти, конечно. Нам для жертвоприношения нужна девственница. Ты ведь девственница, м? Ребятам не понравится, если я притащу какую некондицию.
Она сглотнула, крепче прижалась к стене, на которую опиралась, и прищурила глаза. Неоднократно выручавший её Летучемышиный сглаз Джинни применить уже не успела: на середине заклинания палочку вырвало из рук, и Малфой легко её поймал. Кратковременный ступор, вызванный столь резким переходом от шутливой, почти дружеской болтовни, сыграл решающую роль. Она приготовилась драться до последнего — хоть зубами грызть, если других вариантов не останется, — но умом понимала, что всего одного заклинания ей хватит с головой, и он будет волен делать с её оглушённым телом любые гадости.
— В вашу гостиную, зайчонок, — поморщился Малфой, убирая обе палочки в карман мантии.
— Не называй меня так! — на автомате огрызнулась она и не сдвинулась с места.
— До чего ж ты легковерная… а юмора тут вообще никто не понимает, что ли? — он шагнул к ней немного ближе, но не вплотную, на что Джинни в тайне понадеялась — нога всё ещё отказывалась нормально служить, и на хороший рывок рассчитывать не стоило, — собираясь вернуть свою палочку при помощи грубой силы.
— Дебильный у тебя юмор.
— Вы с Грейнджер, часом, не сёстры? — Малфой тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. — Я не позволю тебе в одиночестве шастать по замку после отбоя, даже если мне придётся тебя связать и тащить на себе. Это будет долго, утомительно и неприятно для нас обоих, но я заморочусь. Из принципа.
Что-то такое было в его голосе или, может, глазах, что Джинни сразу уловила разницу: теперь он предельно серьёзен, а раньше и правда пошутил.
— Заклинание левитации ты так и не освоил? — она всё же не сдержалась от шпильки. Никто не любит ультиматумы.
— Даму — заклинанием? — великосветски покривился Малфой. — Фи.
— Будь у меня палочка, ещё вопрос, кто кого связал бы, — Джинни продолжала спорить уже из чистой вредности.
— Она у тебя и была, — от его самодовольной улыбки у неё свело скулы, но говорить слизеринцу, тем более Малфою, что он победил нечестно, а она отвлеклась, равнозначно упрёку за полёты, адресованному птице. Рождённый ползать везде пролезет. — Хватит препираться, мелкая, пошли уже.
— Сам такой! — насупилась Джинни. — Шибздик!
— Я компактный, — нарочито спокойно парировал Малфой, но она поняла, что попала если не в болевую точку, то очень рядом, и довольно ответила:
— А я концентрированная.
И показала ему язык.
— Ну, с этим не поспоришь при всём желании, — он улыбнулся — по-доброму, как нормальный человек — и мотнул головой в сторону гриффиндорской башни. — Давай двигаться, и в темпе: у меня ещё есть дела этой ночью.
— Оргия?
— Если бы… — его скорбный тон и кислая мина явно намекали на что-то поскучнее.
— А эта парочка? — Джинни кивнула в сторону Вейзи и Харпера.
— Полежат какое-то время, — не стал вдаваться в подробности он и, развернувшись, бодро зашагал по коридору. Наверняка собирался потом вернуться и утащить их в подземелья, благо, не дамы, можно и отлевитировать. Ничего против она не имела: не оставлять же их тут до утра — ещё простынут.
Ей пришлось последовать за ним, ведь у него осталась её волшебная палочка.
— В темпе не получится, — вынуждена была признать Джинни уже через три шага: с ногой было совсем плохо. Она села прямо на каменный пол — идти дальше всё равно не смогла бы, — стянула ботинок и гольф, принялась ощупывать жутко распухшую лодыжку, на которой чернел один, но зато гигантский синяк. Просто король синяков, Его Императорское Величество всех гематом и ушибов. Огнекраба Вейзи за пазуху. Из-за освещения он казался ещё темнее и страшнее, чем был на самом деле.
— Мерлин, только бы не перелом, — панически шептала Джинни, не в силах ничего толком нащупать и понять из-за сильной боли при каждой попытке.
Несомненно, Костерост всё исправит, но это несколько часов, а если затянуть до утра, то и дольше — воспаление к тому времени наберёт обороты, и понадобятся дополнительные меры, — но ведь не согласится же Малфой тащить её в Больничное крыло, наплевав на свои таинственные дела и подставляясь под наказание — да с чего бы ему, — а самой никак не доползти. Проклятье, она вполне могла всё же пропустить матч.
— И ты молчала? — раздался удивлённый голос Малфоя, и на Джинни упала его тень: он подошёл совсем близко и без церемоний плюхнулся напротив неё. — Дай сюда.
Он самым наглым образом протянул к её ноге свои культяпки, и она машинально отдёрнулась.
— Не глупи, тыковка.
— Ты ведь не угомонишься? — обречённо спросила Джинни, и сама толком не понимая, что именно имела в виду: желание её облапать или дурацкие прозвища.
— Да чёрта с два, — подтвердил Малфой, весело искря светлыми глазами, особенно неприятными в лунном освещении, словно полупрозрачными. Совсем как у Олливандера.
— Ладно.
