— А тебе не все равно. Сиди, где посадили. И тебе надежнее, и нам хлопот меньше. Недолго потерпеть осталось.
Я вскинула голову:
— Почему?
Она отмахнулась:
— Ешь, лучше.
Я схватила ее за тонкую руку. Запястье можно было с легкостью обхватить двумя пальцами:
— Скажи! Неужели у тебя сердца нет?
Она кивнула на поднос, выдернула руку:
— Ешь, пей. Так и быть, потом скажу. Окачуришься тут с голоду, а мне потом отвечай.
Я взялась за ложку и кивнула, хоть ни мгновения не сомневалась, что она соврала:
— Хорошо.
В миске было месиво, похожее на странное рагу с кусочками мяса. Но стоило признать, что пахло неплохо. Я ковырялась ложкой, но есть опасалась. Взяла бокал, понюхала.
— Что это?
Лигурка отвечала с неохотой:
— Чай из касапея. Сладкий. Пей, не бойся.
Она не отрываясь смотрела на меня. Я взболтала содержимое и увидела через стеклянный бок кое-что знакомое на самом дне. Ни с чем не перепутаю. Крупные прозрачные кристаллы, которые давал мне домашний медик. Я спала с них, как убитая. Судя по толщине осадка, меня вырубит через пару минут.
Лигурка насторожилась:
— Пей, чего смотришь. Будто у меня дел других нет, как тебя развлекать. А я посуду заберу.
Я посмотрела на нее:
— Кажется, там насекомое…
Та насупилась:
— Это еще откуда?
Я пожала плечами, лишь указала пальцем куда-то в недра бокала, чтобы та нагнулась. Лигурка посмотрела с подозрением, но все же приблизилась. Этого хватило, чтобы схватить ее за тонкую шею. Она взвизгнула, вцепилась в мои плечи, впилась ногтями. Шипела сквозь сжатые зубы и пыталась дотянуться до моих волос. Я едва не опрокинула поднос, чудом успела отодвинуть, как мы свалились на пол, прямо в пыль. Перекатывались, стараясь ударить друг друга. Сама не понимаю, откуда взялись силы, но мне удалось сесть на лигурку верхом. Я схватила бокал, подставила к ее губам, едва не выбив зубы, запрокинула голову, ухватив за волосы, и вливала в рот отравленный чай, не давая вздохнуть. Жидкость текла по ее лицу, Лира хрипела, выгибаясь в неестественной позе, но была вынуждена глотать, чтобы не захлебнуться. В довершение я заставила ее проглотить сами кристаллы и крепко зажала рот ладонью, чтобы она не кричала.
Она ослабела за считанные минуты. Ее руки обмякли, она уже не сучила ногами. Закатывала глаза, сверкая белками. Я с опаской посмотрела на приоткрытую дверь — никого. Но мне казалось, мы так шумели, что звуки расползались, как вой сирены. Но мне нечего было терять, иначе отрава оказалась бы в моем желудке. Я помедлила несколько мгновений, прислушиваясь, наконец, уложила Лиру на кровать, удивляясь, какой тяжелой она вдруг оказалась. Я стащила с нее накидку, надела на себя, поверх волос. А лигурку накрыла тонким одеялом, чтобы было понятно, что на кровати кто-то лежит.
А что теперь? Сама не понимала. Меня лихорадило, в ушах бешено колотился пульс. Я была как в бреду, никак не могла осознать, что только что сделала, что у меня хватило смелости, сил. По венам разливалось что-то огненное, безумное. Что-то вроде больного азарта, который я никогда прежде не испытывала. Я прокралась к двери, осторожно выглянула — никого. Похоже, эти люди даже не считали нужным охранять меня здесь. Направо просматривался длинный черный коридор, налево зиял проем, в котором клубилась серая муть. Я заперла дверь, кралась вдоль стены, вышла на металлическую платформу, которая предательски загудела под ногами. Я замерла, хватаясь за ржавые перила. Едва не отдернула руку от налипшей на ладони мерзкой пыли, которой было покрыто все здесь. Всматривалась. Но все было каким-то седым, затянутым туманом, мутным и призрачным. Невозможно было рассмотреть что-то дальше пары-тройки метров.
Но медлить было глупо. Я вновь ухватилась за перила и, стараясь издавать как можно меньше шума, пошла вниз. Ступенька за ступенькой. Наконец, почувствовала под ногами твердую почву, камни. Остановилась на мгновение, переводя дух. Глубоко вздохнула и пошла почти на ощупь вдоль строения. Но тут же услышала из тумана:
— Ну что? Все?
Я замерла, во рту мигом пересохло. Если подам голос — мне конец. Я интенсивно закивала, чтобы этот жест был хоть как-то различим в тумане, угукнула, и не дожидаясь ответа пошла дальше, ежесекундно опасаясь, что меня остановят. Бежать при такой видимости было невозможно. Но если спросят что-то еще — я попалась.
Я слушала, как гулко позади загудела лестница под тяжелыми шагами, как этот звук отдалялся — наемники пошли наверх. Через каких-то пару минут все прояснится. Я даже не пыталась предполагать, что со мной сделают. Лишь быстрее перебирала ногами, стараясь уйти, как можно дальше. Но куда? Я продвигалась с ловкостью слепого, не имея ни малейшего понятия, где находилась. Есть ли вообще отсюда какой-то выход?
