Котёнок тут же отстранилась, чуть прикусив губу. Её глаза горели, грудь бурно вздымалась, а румянец со щёк перетёк на кончики ушей и шею. Она не сводила с меня взгляда, хотя и старалась взять себя в руки, её пальцы всё ещё пытались схватиться за меня.
Я тоже отступил, до последнего не разрывая зрительный контакт.
— Дату свадьбы назначим через три дня, — объявил я, не прекращая любоваться своей уже официально невестой. — Полагаю, времени на подготовку хватит. Кого нам тут ждать сейчас?
Булатов хмыкнул, оставаясь у меня за спиной, а баронесса ещё не пришла в себя. Однако главное из моей речи всё же вычленила и тут же вздрогнула.
— Три? — переспросила она.
— Если у тебя есть разумные возражения, Котёнок, я готов их выслушать, — с улыбкой ответил я.
Она прикрыла губы ладонью и помотала головой. Искусно подобранная причёска позволяла волосам достаточно свободно болтаться в воздухе, так что смотрелось эффектно и приятно для взгляда.
— Никаких, Яр… Ярослав, — выдохнула она.
Александр Фёдорович тут же включился в диалог.
— В таком случае, полагаю, нам нужно серьёзно обсудить дальнейшее будущее наших баронств, ваши милости, — заговорил он. — Сами понимаете, если вы объединитесь, станете крупнейшей единицей среди земель Российской Империи в Аэлендоре. Остальные могут этого не понять — государь не давал нам права самовольно менять границы, тем более объединять баронства.
— Почему нет? — пожал плечами я. — Образовать графство не так уж и сложно. Титул баронессы Утопья останется за Екатериной Фёдоровной и перейдёт второму сыну. За мной — Лесное и наше общее графство. Итого требуется трое мальчиков, которые унаследуют все положенные титулы, и то если мы будем расширяться дальше. А так-то можно и двумя обойтись.
При слове «три» моя невеста порозовела окончательно. Надо же, как поменялась её реакция. В начале нашего знакомства она говорила то же самое, но тогда это было чем-то умозрительным, далёким. Событиями, которые случатся с будущей Екатериной Фёдоровной, а теперь у неё осталось три дня, прежде чем она перестанет быть девушкой и превратится в жену. Иной статус, иная жизнь, иные обязанности.
— Мы должны хотя бы разослать приглашения остальным баронам, — заговорил я, обернувшись к Александру Фёдоровичу. — Явятся они или нет, но приличия стоит соблюсти. Мы здесь практически одни против всего мира, человечество должно объединиться, иначе эльфы нас раздёргают по одному. И вот тогда у нас действительно начнутся проблемы.
Булатов кивнул.
— Принимается. А ты, сестрёнка, что скажешь? — обернувшись к баронессе, спросил он.
Котёнок несколько раз быстро моргнула, и вздохнув, включилась в диалог.
— Приглашать нужно не только людей, но и тех эннаров, с которыми у нас устоялись добрососедские отношения, — произнесла она. — Конечно, права голоса в отношении наших решений у нас нет, однако таким образом мы покажем верным нам эльфам, что ценим их дружбу. А это порой гораздо важнее выгодных договоров.
Я кивнул, довольный тем, как она аргументировала своё предложение.
Закрывшись, портал поставил нас в двойственное положение. С одной стороны, мы вольны поступать, как нам угодно, не оглядываясь на волю его императорского величества, он слишком далеко и даже не узнает о том, что здесь происходит. А с другой, нам здесь теперь выживать — а значит, необходимо создать вокруг наших земель некоторое количество лояльных территорий. Хотя бы ради того, чтобы у нас появилось время нормально обжиться в Аэлендоре.
Чем лучше мы закрепимся и врастём в общество Арканора и ближайших стран, тем надёжнее будем стоять на этой земле. Она уже заявлена частью Российской Империи, и у нас нет никакого права лишать собственных детей того, что им уже принадлежит.
Да, я знаю, как восстановить портал, однако всё равно делать этого не стану. В крайнем случае ничего не мешает мне схватить дружину, супругу с её братом и вернуться в Российскую Империю. Но это будет поражением человечества, а я отвык проигрывать и возвращаться к этому навыку не собирался.
Люди императора справятся сами, когда придёт время. И это будет гораздо полезнее для всех, ведь, открыв один такой портал, наши учёные смогут повторить это с другими мирами. И они никак не будут зависеть от воли сущностей.
Не говоря уж о том, что, если я сделаю это самостоятельно, государь уже не будет вести задушевные беседы. Он просто запрёт меня в подвалах Кремля, выжимая важнейшие для страны сведения. Выпустят оттуда меня только в двух случаях — вперёд ногами, либо с боем. Я, разумеется, буду сопротивляться, когда зайдёт речь о свободе, но это ударит по Князевым гораздо сильнее, чем я могу позволить.
Будет чернейшей неблагодарностью так отплатить им за те доброту, тепло и любовь, которые они мне дали.
— А хватит ли нам тогда трёх дней? — усомнился Александр Фёдорович. — Кроме того, где всё-таки будет свадьба?
