В том, что великий князь прислал профессионалов своего дела, сомневаться не приходилось. Однако у них ведь было своё видение прекрасного, которое не стыковалось с тем, какое будущее для своего баронства видел я. А потому стычка интересов была неизбежна, уже чудо, что она случилась так поздно — почти две недели солдаты русской армии перемалывают отряды «Серебряного рассвета» в баронстве Астарт.
— Сейчас, ваше сиятельство, — куда более радостно отозвался Хагас, и я услышал, как зашуршало в трубке.
Я дождался, когда передача телефона, наконец, закончится, и аппарат окажется в руках пограничника.
— Слушаю, — грозным голосом произнёс уже знакомый мне полковник.
Строго говоря, когда Артёмов Егор Савельевич представлялся мне в свой приезд, он произвёл на меня положительное впечатление сурового начальника из категории «слуга царю, отец солдатам». На поверку же оказалось, что мужчине за пятьдесят не чужды человеческие радости. Сожительствовал полковник с эльфийской вдовой и не сказать чтобы отказывался от подарков местных, выдавая взамен им некоторые вещи. Не запрещённые к распространению, однако кое-что всё-таки стоящие.
— Здравствуйте, Егор Савельевич, — поприветствовал его я. — Ярослав Владиславович с вами говорит. Почему мой староста на вас жалуется?
Полковник не растерялся. Полагаю, назначение самим великим князем на столь важную позицию, как командование пограничными войсками в Аэлендоре, пусть и только на небольшом участке границы, серьёзно давало в голову.
— А он ещё и жаловаться вздумал? — недоверчиво переспросил полковник. — Распустили вы своих подданных, ваше сиятельство.
— На моих, — я выделил этот слово интонацией, — подданных только я критику наводить могу, господин полковник. Или вас не проинструктировали перед отправкой на задание? Вы с графом говорите, напомню вам, раз вы позабыли. Оставьте свой снисходительно-покровительственный тон для подчинённых. Вы на моей земле командовать вздумали, а я такого крайне не люблю. Кто там у вас заместитель? Сейчас я сделаю звонок Дмитрию Петровичу, и вы вылетите отсюда на волшебном пинке со скоростью света.
Явно не ожидавший такого отпора Артёмов протяжно вздохнул на том конце провода, однако спорить со мной не стал. И правильно, нет у него такого права, со мной пререкаться. Был бы я по-прежнему дворянином, полковник бы клал с прибором на моё мнение.
— Ярослав Владиславович, — заговорил после паузы он, — полагаю, ваш человек, то есть, эльф, неправильно понял, чего я от него хочу. Нет смысла беспокоить его светлость, мы сами вполне способны решить все вопросы.
— В таком случае потрудитесь объясниться, Егор Савельевич.
Мой лес, строго говоря, был источником ресурсов и подходил под понятие недвижимого имущества. Возмещать расходы за его порчу из своего кармана подполковник был не готов, а его непосредственное начальство и вовсе бы на такое не пошло — бюджеты уже спланированы, завизированы и потрачены. Будь дело связано с государственной казной, Артёмов мог бы выкрутиться, но тут речь шла о личной казне правящего рода, а за собственным имуществом великие князья следили куда строже.
Так что остались наши пограничники без исполнения хотелок, которые никак не помогали с выполнением задачи. Да, дороги бы сильно повысили их манёвренность, вот только ещё через пару недель армия уйдёт, сменив дислокацию, а мне оставаться с разрушенной экосистемой.
И без этого справятся, по классике.
На то, чтобы урегулировать вопрос, пришлось потратить не меньше четверти часа. И всё это время я общался с Артёмовым, испытывая невероятное по силе желание явиться к Хагасу и выпотрошить полковника голыми руками. Но в итоге, добившись своего, я завершил звонок и был вынужден выбираться из лаборатории на обед.
Увы, Котёнок зашугала местную прислугу так, что те боялись её даже во время отсутствия. Потому пропускать приёмы пищи, запершись в лаборатории, не выходило. Да и, честно говоря, я не жаловался на такой расклад. Вкусно покушать всегда приятнее, чем остаться голодным.
Так что в столовую я заглянул, предвкушая приятно проведённое время.
Встретившись взглядом с Алёной, я кивнул беременной девушке и разместился во главе стола.
Конечно, ей не полагалось по традиции сидеть со мной за одним столом, однако что я, зверь какой, заставлять беременную девушку жить совсем уж взаперти? Достаточно и того, что она носит под сердцем ребёнка Семёна Тихоновича, это, как по мне, куда худшее наказание, чем приём пищи отдельно от хозяина дома.
— Как ваше самочувствие, Алёна? — спросил я, пока слуги накрывали на стол.
Девушка встрепенулась, всё ещё не привыкнув к тому, что я запросто с ней общаюсь. Кажется, сама она не считала, что такое нормально, потому что каждый раз вздрагивала, когда разговаривала со мной. Или Екатерина Фёдоровна и с ней разъяснительную беседу провела?
— Благодарю вас, ваше сиятельство, всё замечательно, — отозвалась девушка.
