Я кивнул, принимая её ответ. Мать внука действующего главы рода Смирновых оставили на моём попечении, и это вызывало вопросы. Портал ведь открыт, в чём проблема вывезти девушку на Землю? Однако было очевидно, что проблемы имеются.
Возможно, Тихон Смирнов не желает огласки, что у его сына есть беременная любовница. Возможно, обстановка такова, что Алёне грозит опасность, если она пересечёт портал. Но это внутренние дела рода Смирновых, и влезать в них мне, откровенно говоря, не хотелось.
— Рад это слышать. Вы можете оставаться в моём баронстве столько, сколько понадобится, — напомнил я. — Так как вы не являетесь супругой Семёна Тихоновича, а он пока что не признал ребёнка, никакой власти ни он сам, ни другие Смирновы над вами не имеют. А между нами, говоря откровенно, особой дружбы нет. Так что если вы пожелаете остаться в моём баронстве, я рассмотрю вашу просьбу.
Да, у меня очень больший перекос в населении. И эльфийки его никоим образом не выправляют, к сожалению. И тот факт, что Алёна уже родит ребёнка благородного рода, никак не повлияет на её шансы устроить свою жизнь в моих владениях, скорее, наоборот, ведь она уже доказала, что способна к продолжению рода.
Но одна девчонка, какой бы она ни была, не решает демографической проблемы. Нужно брать откуда-то человеческих женщин, только где их взять в достаточном количестве?
— Спасибо, Ярослав Владиславович, — отозвалась Алёна, вернув меня из размышлений на бренную землю, — я запомню ваши слова. Семён Тихонович обещал мне, что сделает всё, чтобы обеспечить мне безбедное существование, но я подозреваю, что его слова — не гарантия.
Я кивнул, нарезая мясо.
— Как решит глава рода Смирновых, так и будет, — подтвердил я. — Семён Тихонович будет вынужден подчиниться.
Девушка положила ладонь на уже весьма приличный живот и вздохнула.
— Даже если он в итоге не признает ребёнка, я всё равно буду счастлива, ваше сиятельство. Это ведь и моё дитя, и я уже сейчас его люблю, — высказалась она.
Я улыбнулся в ответ, приступая к еде, а сам вернулся к идее, о которой старался не думать.
Если Котёнок забеременеет, оставлю ли я её на Земле или потащу в Аэлендор?
Холодная ночь окутала поселение, скрывая во тьме очертания домов, улицу и заглушая посторонние звуки. Свет горел только в одном доме — занятом приглашёнными специалистами из Германии.
Деревянная дверь громко скрипнула, выпуская во тьму офицера с погонами обер-лейтенанта. Офицер встал на крыльце и, поводя взглядом вокруг, фыркнул в густые усы. Вытащив из нагрудного кармана пачку сигарет, он выбил себе одну и, вставив её в рот, щелкнул пальцами. На кончике ногтя вспыхнуло пламя, и обер-лейтенант сделал первую затяжку.
Тусклый свет, льющийся из дома, выхватил из тьмы группу пленных эльфов, раздетых по пояс. Никто не озаботился одеждой для захваченных крестьян, так что полуголые мужчины и женщины дрожали от холода и стучали зубами от страха.
Несколько ушастых в военной форме Элендора распоряжались у коновязи, к которой пленных привязывали. Не прошло и трёх секунд, а в руках ушастого командира появился кнут, и тут же засвистел в воздухе первый удар. Спины пленников выгибались под ударами, но звуков почти не было — лишь приглушённый стон, тут же проглоченный ночью.
Рядом с немецким офицером, сжав кулаки, стоял молодой сержант, караульный на ближайшие несколько часов. Его лицо, обращённое к экзекуции, было искажено неподдельным отвращением. Он смотрел, но всем существом стремился отвернуться.
— Не смей, — тихо, но чётко произнёс обер-лейтенант, выдыхая струйку дыма. — Не смей отворачиваться. Смотри. И запомни как следует этот момент.
Сержант вздрогнул, но повиновался, уставившись на происходящее с каменным лицом. Не первая была для него кампания, но прежде он сражался с демонами, и ни разу не был свидетелем ужасов, которые творят такие же разумные существа. А потому у привыкшего к идее о защите своего народа сержанта сейчас внутри горело отвращение, смешанное с ярким желанием выхватить оружие и перестрелять к чертям бойцов Элендора.
Союзнички, мать их за ногу.
— Знай, — продолжал офицер, его голос был ровным и металлическим, — таковы эти ушастые ублюдки. Когда у них сила — они милости не проявят. Запомни, как они ведут себя с побеждёнными. И никогда об этом не забывай.
Сержант молча кивнул, резко сплюнул на землю, будто пытаясь выплюнуть засевшую в горле горечь.
Обер-лейтенант снова затянулся, его взгляд равнодушно скользил по деревне. Дым клубился в холодном воздухе, смешиваясь с паром от дыхания.
— Наша задача, — сказал он, — обеспечить их войско специалистами. А уж что они станут делать с нашим оружием… Пусть будет на их эльфийской совести. Главное, что Германия получила за нашу службу.
— Германия превыше всего! — отчеканил сержант, выправляясь по стойке «смирно».
