Когда Кретов закончил бормотать заклинание, он с трудом выдохнул и сказал:
— Щит продержится минут десять. Идём.
Эфирный вихрь взревел, когда мы шагнули в эпицентр. Казалось, невидимые клещи сдавили мой череп. Руны на руках вспыхнули ярче, отбрасывая блики на древние стены склепа.
Резная дверь с гербом Сытиных, скрипя, приоткрылась. Из щели сочился зеленоватый свет. Перед нами появилась лестница, ведущая глубоко вниз.
— Готов? — Кретов вытащил пистолет.
Я кивнул, и мы начали спуск.
Наши шаги казались оглушающими в тишине склепа. Когда мы спустились, то пошли по коридору, в стенах которого были ниши, где стояли урны с прахом предков графа Сытина.
Серебряные таблички на них мелькали от моего фонарика — «Людмила Сытина, 1789–1812», «Фёдор Сытин, 1795–1831». На саркофагах, покрытых паутиной, замерли каменные лики с пустыми глазницами. Воздух стал тяжёлым, как ртуть.
— Давление растёт, — проговорил Кретов, хотя я и сам это чувствовал.
Чем дальше, тем более сильное магическое поле было вокруг. Да уж, Роман Витальевич и правда нарастил свою силу, просто скрывал её…
Гул в ушах нарастал с каждым шагом. Из темноты впереди пробивалось багровое сияние, и слышались слова, произносимые на незнакомом жутком языке. Их острые слоги впивались в мозг, как занозы.
— Т-с-с, — Дмитрий прижался к сырой стене у арочного прохода. — Смотри.
В коридоре парил фамильяр. Чёрная шерсть сливалась с тенями, лишь крылья, похожие на перепончатые лоскуты, мерцали ядовито-зелёным. Демон кружил перед дверью, из-за которой и слышались тёмные заклинания.
Аура демона впечатляла. Она была совсем иной, чем когда мы приходили в поместье Сытина.
— Сука, он и правда сильнее, чем должен быть… Обычные пули его не возьмут, — прошептал Кретов.
— Я призову Оскара.
— Хочешь пожертвовать своим фениксом? Эта тварь слишком сильная. Я убью его, а ты обездвижь, — сказал Дмитрий, и ствол его пистолета обвился сизой дымкой эфира.
Демон, кажется, почувствовал нас. Он вздрогнул и резко развернулся. Жёлтые глаза сузились, из горла вырвался хриплый рык, и в следующий миг он ударил.
Волна магии пронеслась по коридору, вздымая пыль и мелкие камни. Мы спрятались за угол, но волна обогнула его и ударила прямо по нам. Защита выдержала, но коконы заискрили. Следующий удар могли бы и не вынести.
Фамильяр Сытина взревел и рванул вперёд, вытянув когти в сторону Дмитрия.
— Давай! — выкрикнул наставник.
Моё плетение было уже готово. Я выбросил его вперёд, и фиолетовые нити опутали демона. На миг он застыл, как муха в янтаре.
Грохнул выстрел, в нос ударил запах пороха.
Пуля пробила грудь твари, но вместо крови из неё хлынул поток эфира. Демон, порвав мои нити, вцепился когтями в плечо наставника.
Дмитрий закричал и выстрелил в упор. Демон взвыл, превращаясь в чистый эфир, и ускользнул в сторону зала.
— Ты как? — я подхватил Кретова, зажимая ладонью его рану.
— Пустяки, — он вложил пистолет мне в руку. — Давай туда! Надо остановить ритуал. Я за тобой…
Я выбил дверь плечом и ворвался в зал.
На алтаре из чёрного мрамора лежала обнажённая девушка. Она была без сознания, несмотря на то, что лежала с открытыми глазами. Бледные руки были раскинуты в стороны. Возле тонких надрезов на запястьях кружили эфемеры боли и пульсировали эфирные структуры, такие же алые, как вытекающая кровь.
Сытин стоял спиной ко мне, подняв руки в воздух. Вокруг него клубился чёрный эфирный туман, медленно погружаясь в грудь графа. Слова ритуала звенели, как битое стекло.
— Полиция! — рявкнул я, вскидывая пистолет.
Граф обернулся. Его лицо было покрыто паутиной синих вен, глаза были чёрными, как бездна.
— Опоздали, — его бледные губы растянулись в жуткой улыбке.
Рычание за спиной заставило меня отпрыгнуть. Раненый демон вынырнул из тени, когти вонзились в камень там, где секунду назад была моя голова.
— Оскар! — выкрикнул я.
Демон ослаблен, теперь мой фамильяр наверняка сможет с ним справиться.
Феникс появился в воздухе с пронзительным криком. Огненный поток ударил по демону, заставляя того отступить.
Кретов атаковал Сытина каким-то заклинанием, а тот с лёгкостью его отразил. Я понял, что выбора нет, нужно стрелять. Но как только направил пистолет на Романа Витальевича, тот выпустил мощный поток эфира. Моя защита лопнула, и я отлетел к стене.
Удар выбил из лёгких весь воздух, перед глазами поплыло. Оскар продолжал биться с демоном, Кретов сражался с графом.
Раздался крик Оскара, когда демон вцепился ему в крыло. Сытин рассмеялся, отбросив Кретова ударом невидимой силы. Наставник врезался в стену и со стоном упал набок. Из его разорванного плеча хлестала кровь, заливая рукав.
— Вы не сможете мне помешать! — проревел граф. — Я уже набрал такую силу, что вы ничего не сможете сделать!
Эфирная цепь ритуала висела в воздухе — кровавые нити от запястий девушки сплетались с эфирным шнуром, уходящим в грудь Сытина. И ещё один, тонкий как паутина — к фамильяру.
И тут я понял, что надо делать…
