Потянулся к ней, а Жанна резко сократила дистанцию, будто собираясь меня укусить.
Поцелуй обжёг, как раскалённое клеймо. Не страстью — ледяным холодом, высасывающим жизнь. В ушах зазвенело, пол поплыл под ногами. Я вцепился в стойку, чувствуя, как эфир щедрым потоком покидает моё тело.
Она отстранилась первой, томно вздохнула и поправила чёлку.
— Какой ты… вкусный, — Жанна провела языком по нижней губе. — Жаль, мы видимся так редко.
— Лужков, — прошипел я, едва стоя.
— Не видела, — она пожала плечами, поправляя топик.
— Что? — вскрикнул Кретов. — Ты что, решила водить нас за нос, проклятая ш…
— Осторожней, Димочка! — брюнетка резко выставила палец, и её голос зазвенел сталью. — Ты знаешь, я терпеть не могу это слово.
— Да мне плевать! Ты сказала, что ты что-то знаешь!
— Проблемы? — рядом тут же нарисовался Рок, держась за свой кулон.
— О, ну наконец-то, — улыбнулся я. — Посмотрим на твой артефакт в действии?
— Тебе это не понравится, — прорычал охранник.
— Всё в порядке, малыш, — промурлыкала Жанна. — Дима просто не так меня понял. Сейчас они с бароном получат что хотят и спокойно уйдут, да?
— Мы сами решим, когда нам уходить, — сказал я и залпом выпил свою минералку.
После поцелуя с Жанной в глотке пересохло, будто я только что вернулся из пустыни. Вкус её губ, который казался сладким, в послевкусии был горьким, как пепел.
Рок что-то буркнул и вернулся к двери.
— Выкладывай, — сказал я, стукнув стаканом о стойку.
— Я его не видела, потому что уехала довольно рано… Один провидец захотел провести со мной ночь, — кокетливо начала она. — Но потом я слышала, что Лужков здесь был. Он выпил целую бутылку «Имбирного счастья», не так ли, Данакт?
— «Имбирное счастье» вчера закончилось, — уклончиво ответил тот, и это явно означало «да».
— «Спасибо» ты от нас не дождёшься, бестия, — пробурчал Дмитрий, нацепил свою шляпу и заторопился к выходу. — Идём, Григорий.
— Может, тоже хочешь поцелуй? На прощание? — рассмеялась Жанна ему вслед и посмотрела на меня.
Она взяла со стойки блестящую, чёрную сумочку, достала из неё визитку и протянула мне.
— Если будет скучно — звони. Я всегда придумаю, как тебя развлечь, барон Зорин.
— Нет, спасибо, — сказал я и положил на стойку купюру, рассчитываясь за воду.
— Очень жаль, — надула губки брюнетка. — Но знай, сегодня ночью я точно тебе приснюсь. Связь после поцелуя ты так просто не разорвёшь. И в твоём сне мы будем делать такое… О, тебе понравится.
— Только во сне тебе и удастся меня соблазнить, — усмехнулся я. — До скорого.
— Пока-пока, барон Зорин…
Выйдя на улицу, я сел в машину Кретова. Он уже был за рулём, раздражённо постукивая пальцами по рулевому колесу.
— Почему ты к ней так враждебно относишься? — спросил я.
— После поцелуя ты ещё не понял? Она пиявка или даже хуже. Питается нашей энергией.
— Если ей не позволить, ничего не случится. У тебя с ней что-то было?
Дмитрий завёл мотор и только потом ответил:
— Было, лет двадцать назад.
— Сколько? Но ей же самой на вид двадцать с небольшим…
— Жанна не стареет. Точнее, стареет очень медленно. Она такая, сколько я её знаю, — Кретов вывернул руль. — Ладно, поехали. С главным делом пока тупик, мы только поняли, что кто-то хочет подставить Лужкова.
— Это может быть Пожиратель снов? — спросил я. — Или он не настолько разумен?
— Трудно сказать, его способности до конца неизвестны. Давай пока отвлечёмся от этого, надо заняться текучкой. Мне утром доложили о том, что какой-то эфемер грусти обрёл слишком большую силу и вгоняет людей в одной больнице в депрессию, надо разобраться.
Остаток дня мы занимались этим эфемером, который и правда оказался силён, а также другими мелкими делами. Для меня это было полезно — я увидел другую сторону работы полицейского провидца, не самую интересную. Рутина есть в любой деятельности, и эта — не исключение.
На закате мы с Дмитрием перекусили в недорогом кафе, и он собирался отвезти меня домой.
— У тебя не было времени изучить ту тетрадь, которую дал Прохор? — спросил он.
— К сожалению, нет, — ответил я. — Сегодня вечером обязательно займусь, информации там немного.
— Это хорошо, — кивнул Дмитрий, и мы направились к выходу из кафе. — Обязательно расскажи, что там…
Мы резко застыли на пороге и посмотрели друг на друга. Мы оба одновременно ощутили, будто кто-то дёрнул наши сердца за ниточки.
— Метка, — сказал я.
— Метка, — эхом ответил Кретов, уже создавая поисковое плетение. — Кого-то из девушек снова собираются похитить!
Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Мы понеслись к машине, и Кретов на ходу кинул мне ключи:
— Веди!
Я молча кивнул. Дмитрий сейчас должен удерживать плетение, чтобы не потерять девушку.
Мы запрыгнули в машину, и я тут же вдавил педаль газа в пол. Между рук Кретова распустилась тонкая эфирная вуаль, на которой пульсировала красная точка.
— Так, на север. Кто у нас на севере? Твою мать! — прорычал наставник и повернулся ко мне. — Звони Полине.
— Вызов идёт, — я приподнял телефон и включил громкую связь.
