Он ещё раз взглянул на лицо мертвеца, тяжело вздохнул и вышел на крыльцо. Всегда печально осознавать, что погиб кто-то из знакомых… даже если отношения с ним были натянутыми. Но смерть никогда не бывает радостной — только отморозки могут радоваться чьей-то кончине.
Я вновь осмотрелся в попытках отыскать какие-то улики, но ничего интересного не нашёл, кроме притаившихся за потолочными балками эфемеров боли. Просмотрел книги, надеясь найти что-нибудь про Теневых Странников или призыв существ из других миров — но увы, ничего не было.
Когда я вышел из дома, Дмитрий уже закончил разговор и теперь задумчиво смотрел на окружающий нас тёмный лес.
— Всё в порядке? — участливо спросил я.
— Нет, Григорий, ничего не в порядке. Я узнал, что мою жену принесли в жертву, и Прохор был к этому причастен. И что всё это связано с Теневыми Странниками! А теперь Прохор мёртв, и единственный подозреваемый владеет телепортацией. Он может оказаться где угодно! Вряд ли мы его найдём.
— Игорь не единственный подозреваемый, — заметил я.
Кретов мрачно кивнул.
— Дивов.
— Да, — сказал я. — Он тоже участвовал в исследованиях. По крайней мере, по словам Прохора.
— Мы с ним поговорим. У нас будет такое право, когда откроем дело на Ланцова, — пробурчал Дмитрий. — Послушаем, что нам скажет великий магистр…
— Обязательно, — кивнул я. — Могу я задать тебе вопрос?
— Спрашивай, — чуть помедлив, буркнул наставник.
— Прохор использовал запретные искусства, чтобы защититься от Странников, — я кивнул на багровые эфирные потоки, которые ещё колыхались в отдалении. — Ланцов, его ученик, очень плотно занимается тёмным колдовством. А ты, похоже, не всегда был врагом Прохора. Когда-то вы дружили.
— С чего ты взял?
— Вижу твою реакцию. Несмотря на то, что он связан с гибелью твоей жены, ты опечален его гибелью. Рядом с тобой даже эфемер грусти появился.
— Ты прав, когда-то мы были друзьями. Очень давно. Это и был твой вопрос или ты ведёшь к чему-то другому? — Дмитрий посмотрел на меня исподлобья.
— Вспоминая твою татуировку на груди, — сказал я. — Она тоже связана с тёмными искусствами. Мне интересно вот что: может, ты и сам как-то связан с появлением Теневых Странников? Может, ты знаешь больше, чем мне говоришь?
Кретов застыл, глядя на меня, и даже как будто перестал дышать. Он сжал кулаки так сильно, что я расслышал хруст.
— Ты охренел, Зорин? — процедил он. — Думаешь, я как-то причастен к происходящей эпидемии?
— У меня есть основания так полагать, — сказал я.
— Они лишили жизни мою жену, чтобы призвать этих тварей, — голос Кретова был глухим и холодным, будто звучал со дна могилы. И наставник не скрывал дребезжащую в голосе угрозу. — И ты думаешь, что я как-то с этим связан?
— Вы вместе проводили эти эксперименты. Ты, Прохор, Дивов и Ланцов. Может быть, кто-то ещё. Вы были молоды, и занятия тёмными искусствами будоражили вам кровь. Бунтарство юности и всё в этом духе. К тому же, вы стремились победить угасающий баланс, у вас была великая цель. Но рано или поздно ты понял, что это слишком опасно и способно привести к непоправимым последствиям, — произнёс я, и лицо Дмитрия вытянулось от удивления. Похоже, я попал в самую точку. — Попытался вразумить других, но тебя не послушали и отстранили от исследований. Скорее всего, была крупная ссора. Прошло какое-то время, всё забылось… Но твои коллеги продолжили эксперименты. А когда им понадобилась жертва, они решили убить твою жену. Месть за то, что ты покинул группу и вроде как предал их, была только одной из причин. Судя по записям Прохора, что жертва должна быть чистой, твоя Ольга обладала и другими подходящими качествами.
— Заткнись, — лязгнул Кретов.
— Значит, я прав, — уверенно кивнул я. — Если не во всём, то очень во многом. Но мне непонятно, почему ты это скрываешь? Ведь в твоём прошлом может таиться то, что поможет нам раскрыть дело и справиться с Теневыми Странниками.
Я понимал, что Кретову больно об этом говорить, но без этой информации дальше мы не продвинемся. Правда должна всплыть.
— Моё прошлое здесь ни при чём! — повысил голос Дмитрий, но тут же заставил себя успокоиться. Это усилие было видимым как через мимику, так и через ауру. Пару раз глубоко вздохнув, он проворчал: — Ты прав кое в чём. Мы с Прохором и другими увлекались изучением тёмных искусств. Возможно, слишком сильно увлекались…
— Кто ещё с вами был? — перебил я.
— Стоцкий. И одна женщина, — ответил Кретов. — А потом, как ты и сказал, я понял, что наше увлечение может привести к опасным последствиям… Короче говоря, мы поссорились, и я по факту не только покинул друзей, но и вышел из Конгрегации. Официально остался её членом, но сам знаешь, мне там не очень-то рады. А насчёт экспериментов — понятия не имею, чем занимался Прохор, и почему Артур его выгнал. Только то, что он сказал тебе.
Мне казалось, что наставник чего-то не договаривает, но давить уже не стал. Он и так поведал мне гораздо больше, чем я рассчитывал услышать. А учитывая его нынешнее состояние, если продолжать, нервы Дмитрия могут не выдержать.
