Слуга обхватил руками голову и заскулил, как собака. Мне не было его жаль — даже если насчёт матери и правда, он выбрал очень плохой способ, чтобы ей помочь.
— У него правда больная мать? — спросил я у дворецкого.
— Да, господин. Онкология, — тихо ответил тот.
Немного подумав, я сказал:
— Ладно. Только ради твоей матери, слышишь? Ты уволен без выходного пособия. Найди другой способ заработать, если не хочешь, чтобы твоя мать умерла в одиночестве, — сказал я. — Увижу тебя здесь ещё раз — и больше милости не жди.
— Конечно, господин. Спасибо, — запричитал слуга, но я уже не смотрел на него.
— Никому не рассказывай о том, что слышал, — велел дворецкому. — Если узнаю, что проболтался — будешь наказан, и гораздо суровее, чем он. Понял?
— Да, ваше благородие. Я нем как рыба, — пообещал дворецкий.
— Всё, уведи его. Сам придумай причину увольнения, — сказал я и отправился обратно за стол.
Взял чашку с отравленным чаем и выплеснул в окно. Затем вернулся на своё место и продолжил спокойно есть пирожное.
— Так что нам с вами делать, тётя?
— Я… всё поняла, Григорий. Больше никогда не посмею причинить тебе вред, — сдавленно пробормотала Варвара.
Я не торопясь прожевал кусочек пирожного и глотнул чаю.
— И как же мне вам верить? Только недавно вы говорили, что мы одна семья, что хотите подружиться. А на самом деле собирались меня убить. Где гарантии, что вы не попробуете ещё раз?
— Не попробую, клянусь! — воскликнула она.
— Если я снова отправлю вас в полицию, на этот раз вы не вернётесь оттуда столь быстро. А у меня будет на одну головную боль меньше. Так ради чего мне оставлять вас в поместье? — спросил я и отправил в рот очередной кусочек десерта.
Тётя Варвара взглянула на меня и, помявшись, произнесла:
— Ты можешь рассчитывать на мою безоговорочную верность. Я буду докладывать тебе обо всём, что будут планировать против тебя другие Зорины.
Примерно этого я и добивался, но не хотел озвучивать условия сам. Гораздо лучше, когда виновник сам придумывает себе наказание.
— А они будут? — уточнил я.
— Не знаю. Может быть. В любом случае я стану твоими глазами и ушами среди других членов рода. Или, наоборот, если хочешь — начну убеждать их в том, что нам необходимо принять тебя как барона и не пытаться свергнуть.
— Первый вариант звучит интереснее. Думаю, что Константин обязательно что-нибудь задумает, — я отложил вилку и достал из кармана телефон. — Запишите видео. Скажите, что пытались меня убить и полностью признаётесь в содеянном. Это будет моя гарантия. И на всякий случай — видео будет храниться в сети, и если я умру, то автоматически опубликуется.
— Я поняла, — пробормотала тётя и взяла телефон.
Вздохнув, она смахнула остатки слёз, поправила причёску и включила камеру.
— Я, Зорина Варвара Николаевна, пыталась отравить главу своего рода Зорина Григория Александровича. Полностью признаюсь в содеянном и… сожалею об этом, — зачем-то добавила она.
— Хорошо, — я забрал у неё телефон. — Но это ещё не всё. По поводу опеки над Виктором — я её забираю. Сами свяжитесь с юристами и оформите всё как положено. Документы должны быть у меня на столе уже завтра.
— Как скажешь, Григорий, — покорно ответила тётя.
Я встал из-за стола и, не прощаясь, вышел из столовой. Мысленно призвал Оскара, и он появился прямо у меня на плече. Хорошо, что в виде ворона.
— По какому принципу ты выбираешь облик? — спросил я.
— По настроению. А ещё по обстановке. В людном месте я, конечно, не буду показываться фениксом, — ответил фамильяр.
— А я могу призвать тебя где угодно?
— Само собой. Хоть на другом континенте, я тут же явлюсь.
— Хорошо. Слушай приказ: продолжай следить за членами рода, особенно за Варварой Николаевной. Хочу убедиться, что она не попробует взять реванш.
— Вряд ли. Ты её до смерти напугал, почти в прямом смысле, — насмешливо сказал Оскар.
— Всё равно следи. И за слугами тоже посматривай. Кроме тебя я пока что не могу доверять никому в этом доме.
— К сожалению, — согласился фамильяр. — Хорошо, хозяин, буду внимательно за всеми наблюдать.
Проходя по коридору, я заметил, как возле крыльца останавливается машина и из неё выходит Виктор. Прекрасно, я как раз хотел с ним пообщаться.
Я подождал, когда он зайдёт в холл, и поздоровался:
— Привет, Витя.
— Здрасьте, — буркнул он.
— Чего такой мрачный?
Подросток посмотрел на меня исподлобья, поморщился и произнёс:
— Слушай… те. Я скажу, как есть. Никто из нашей семьи не рад, что вы стали бароном. То есть, вы молодец, что Колю разоблачили. Так ему и надо. Но всё равно вы здесь чужой, и мне не нравится, что глава нашего рода теперь бастард. Да и вы тоже мне не нравитесь, — закончил он.
— Странно, а ты мне нравишься, — миролюбиво сказал я. — У меня есть ещё один брат, вы с ним примерно одного возраста и очень похожи.
— С простолюдином? Что-то я сомневаюсь.
— Иногда он ведёт себя так же грубо и упрямо, как ты сейчас. Поэтому даже не знаю — то ли ты похож на него, то ли он на тебя.
— Чего? — буркнул Виктор, исподлобья глядя на меня.
