Просыпаются дети, размягченные сном.Сыромятные плети укрепились вином.Безразличие тела поднимая с колен,налились до предела разбухания вен.Вожделение трещин бьет куриным яйцомпо смятению женщин с недовольным лицом.Нервом в кукольном лике обрывается нитьчтоб расслабиться в крике и навеки застыть.Как подводные травы в быстром шорохе рыб,создают костоправы несуразный изгиб:в дорогом постоянстве обнимая просторв искривленном пространстве взбаламученных штор.Пони ходит по кругу, а пророк по воде.Окажите услугу неизбывной беде,той, что ставни открыла, и стоит у окна,безмятежно забыла, что могила одна.Наши взрослые страхи, как столбы, высоки.Сколько силы во взмахе сиротливой руки:пустотелой перчатки, оброненной на пол,лошадиной брусчатки торопливый глагол.<p>Четверг</p>Котенок играет в шторах,будто ветер ворвался в дом,Воспламеняется порох.Стынет вода подо льдом.Дети по'yтру в школе.Отец в семейных трусахбродит по хате на воле,словно олень в лесах.Зеркало – небосклоном,блестит изумрудом брошь.Пардон, старинным иконам,скажешь, когда чихнешь.Ворон стоит на страже,радуга ест сугроб.В днище проржавленной баржиутопленник вылепил гроб.Шитые ниткой камни,красный в конце узелок.Люди бредут по Каме,путь их совсем продрог.В мире два государяделят твою судьбу:у первого – грустная харя,у второго звезда во лбу.<p>Две тени</p>Две тени, как черные кошки, бегут за мной.Я слышу, ступени растут за моей спиной:две тени, проворные звери, скользят по ним,из сорванной двери рядами слоится дым.Мелькают, меняясь местами, теряя след,две тени, две страшные тайны, которых нет.Когда расстаешься, разлуку себе представь;едва обернешься, и сон превратится в явь.Я горе измерил, мой хохот живет в глуши.Я долго не верил, что в теле есть две души,пока не утратил одну, но как прежде пел,сокрыв белизну, черный уголь крошится в мел.Две тени, две старых истории, две стрелыв столичной Астории я огибал углы:меня волочили две дочери, две женылюбовью лечили от древней двойной вины.В безжалостной вьюге мне хочется их тепла,но вывернут руки мне два вороных крылак мольбе заоконной, к которой почти привыкуслышавший свой незнакомый влюбленный крик.<p>Белая река</p>
