Чем дольше слушаю – тем больше недоумеваю. Уже знаю, что на расправу с тварями натасканы не только маги. Полиция, армия – обычные неодарённые вояки. Клизма Шанкры!..
Хотя если учесть, что серьёзных магов в этом мире – едва ли не меньше, чем иллюзорных пауков, которых я способен создать за один раз…
И что каждое здание магической защитой не накроешь – трудоёмко и дорого…
Зато алгоритм действий при виде разлома тут известен каждому, а потому особой паники никогда не бывает.
Первое: бежать как можно дальше и быстрее. Это для гражданских. Так хоть какой-то шанс есть. Второе: при первой возможности сообщать о разломе. Это для всех.
– А вы травму у разлома получили, Андрей Викторович? – басит Юсупов.
Зверевич сильно хромает на левую ногу.
– Ну что вы! – скромно отвечает он. – В пьяной драке поломался.
Дружно оцениваем юмор и ржём.
За ужином (особенное удовольствие доставляет Палей, который уминает перловку за обе щеки!) интересуюсь:
– Сколько разлом остаётся открытым?
– Ты откуда выполз, Камень? – удивляется Токсин. Теперь он называет меня так, сократив фамилию. – Вспомни – три года назад под Воронежем четверо суток бой шёл. Сука, никак закрыть не могли! Так к моменту, как маги подоспели, оттуда уже пятый уровень пёр. А там, правильно Зверевич говорит, уже только с танка работать можно…
Вот ведь дебила кусок. Даже в памяти Никиты это событие есть, чего ж я вылез с вопросом, не подумав? Надо сначала думать – и только потом рот открывать!
И тут моя челюсть с грохотом падает на грудь. Потому что под столом Палея – в трёх метрах от нашего! – торчит рука Шанкры. Сумки на ней, слава Высшему, нет, зато к двум божественным кольцам присоединилось ещё штук пять здешних. Плюс явно женский золотой браслет с шариками-подвесками. Венчают всё это «великолепие» слямзенные наручные командорские часы.
А чтобы мне жизнь мёдом не казалась, эта шустрая тварь явно пялится (не знаю чем, но точно пялится же!) на родовую бляху Палея, которая болтается у того на поясе.
– Твою ж… – непроизвольно вырывается у меня.
– Зато бывают и всего на несколько минут, – утешает меня Егор, видимо решив, что я испугался.
Взглядом пытаюсь убить руку Шанкры. Тварь не убивается. Наоборот: вытягивается и двумя пальцами подхватывает бляху. Потом происходит что-то вообще странное: бляха вспыхивает тёмным пламенем и тупо исчезает.
– Ты чего такой бледный? – интересуется Токсин, делая попытку обернуться и посмотреть туда, куда пялюсь я.
– Это… наверняка ж разломы можно и магией закрыть? – предполагаю я, заставляя себя не смотреть на наглую тварь.
– Огнём лучше всего закрывать… – вздыхает вдруг Токсин. – Но так-то любой дар не помешает. Если б мне родовые техники… я бы жизнь положил на их развитие. Чтобы разломы закрывать.
– Может, без родовых обойдёмся, – говорю, а сам чувствую что-то непонятное. Такое… мягкое прикосновение. Смотреть под стол не рискую – и так понятно, что божественная рука проползла под столами и теперь дёргает меня за штанину.
– Если поможешь – проси чего хочешь, – кивает Токсин. – На самом деле мне есть чем заплатить за твою помощь. Но об этом поговорим не здесь.
Уже знаю, что у него так погиб дед по материнской линии. Не ушёл от твари из разлома.
И крайне сожалею, что у меня света больше нет. Токсин и сам не знает, насколько прав: магия света способна на многое. Вот в даре иллюзий я что-то сомневаюсь…
Неправильно тут всё, вот что. Но вдруг я сумею пристроить к этому делу тьму?
– Пошли? – поднимается Ильин.
– Вы идите, а я… приду чуть позже, – отказываюсь, ощущая, что подергивания становятся всё наглее. – И нет, меня ждать не надо. У меня… аргх, бл… дела.
Когда парни уходят, наклоняюсь под стол и пытаюсь сковырнуть наглую тварь, которая залезла в штанину и уже впилась всеми своими кольцами-браслетами в район ляжки. Куда лезешь, сука?
Очень быстро понимаю, что отодрать руку можно лишь с куском ноги. Причём чем больше я стараюсь, тем выше она лезет. Убери пальцы, извращенка!
Так что одёргиваю штанину и топаю в казарму – определять в неё нового жильца.
Вот не было беды – поймал гоблин тритониху!
Мою «тритониху» даже на жарёху не пустишь. Зато огрести за неё можно так, что мама не горюй…
Через неделю после начала занятий в лагере наконец случается хоть что-то новенькое.
Пустяк, на самом деле. Но он вносит в наш быт хоть какое-то разнообразие.
– Кандидат Бородин! – как-то очень весело сообщает влетевший в столовку сержант Беляев. – Вам разрешено получасовое свидание!
Поднявшегося Токсина провожают завистливыми взглядами.
– Мамуля конфеток привезла! – нарочито тонким голосом пищит в полной тишине Палей.
Ржут все – но как-то нерадостно. Страшная штука – зависть. Лично я ярко представляю своего камердинера, который едва удерживает в руках полный пакет пирожков. И копчёной рыбы. И чего-нибудь сладкого, тут Палей прав. Никогда я не любил бабскую еду, но здесь её почему-то хочется так, что мозг плавится.
Кстати, за неделю моего пребывания в лагере Матвей не появился ни разу. И если рассказывать ему о тьме Карха я не собираюсь, то вот узнать о моих новообретённых врагах лишним не будет.
