Чей-то отдалённый крик за стенами затыкает его. И в этом крике можно различить что-то вроде «помогите» и «больно».
Палей сглатывает и почему-то смотрит на меня.
Морщусь:
– Спокойно. Нужно разобраться, что происходит.
Зверевич блефует? Возможно… Велика вероятность. Я недолго в этом мире, но уже успел заметить, как тут оберегают аристократскую кровь. Да, мы действительно подписывали бумажки, приехав в лагерь. И я (как понимаю, в отличие от многих) успел зацепиться взглядом за интересный пункт об отсутствии ответственности за моё здоровье. Как моральное, так и физическое. Но меня это не особо удивило. Типичный договор при поступлении в армию, такой же, как в моём мире.
Неужели я расслабился и чего-то не понял?
– Так, – выдыхаю я. – Слушаем меня внимательно. С этого момента каждый наш поступок взвешивается. Каждый шаг оцениваем, будто от этого зависят наши жизни.
Львов пристально смотрит на меня.
– Согласен. Что-то тут не так. Совсем не так.
Палей отмахивается, хотя по взгляду видно, что он нервничает.
– Ой, да ладно вам, ссыкунишки. Ничё нам не будет. Так! Предлагаю топать вон туда, – указывает на проход перед нами.
– Хочешь – топай. Я предпочитаю немного подумать, – отрезает Токсин.
– Впервые слышу, что у горчаковского ублюдка есть мозги, которые в состоянии думать, – хмыкает Палей.
– Да пошёл ты, – привычно реагирует бастард.
Так. Понятно. Скандалы в стрессовой ситуации. Это нужно пресечь. Быстро. Кардинально. Если сейчас их на место не поставлю – потом не разгребёмся.
– Ещё раз вякнешь не по делу – будешь иметь дело со мной, – предупреждаю Палея, глядя ему в глаза.
– И чё ты сделаешь? – щерится он. – Просто держи своего карманного ублюдка при себе.
Повисает тишина.
«Хрясь!» – мой кулак влетает ему под дых. Палей хекает и сгибается.
– Повторить?
– Не надо. Я понял.
– Я и сам бы мог, – хмыкает Токсин.
– Не мог бы, – жёстко отвечаю я. – Или тебе тоже объяснить?
– Не, – мотает головой Токсин. – Предпочитаю учиться на чужих ошибках.
Оглядываюсь. Так. Вроде бы ограничения по времени у нас нет. Временной фактор только один – кто первый пройдёт испытание. Но так мыслят все команды. Они начнут спешить, совершать ошибки.
– У кого какие идеи? – спрашиваю я
– Судя по недавней лекции Зверевича, ситуацию надо приравнивать к боевой, – говорит Ильин, разряжая обстановку.
– Кто-то слышал об этом подземелье? Может, кто-то упоминал? Родители, братья-сёстры, знакомые? – спрашиваю я.
– Конкретно об этом – нет, – отзывается Палей. – Но что-то такое есть в тренировочной башне Императорского училища. Макс Горчаков говорил. Там его кузен тренируется. Там дополненная реальность. Ну, как в игре, что ли…
Не похоже это на игру…
– Выдаются оружие и доспехи?
– Ну да.
– Понятно. А вот нам не выдали. Будем считать, что опасность заключается не в сражениях…
– Я никаких тварей тут не чувствую, – кивает Львов. – Хотя… Почувствовать тут что-то сложно. Меня будто-то бы… глушат.
– Диаметр твоих плетений? – уточняю я.
– Метров десять, – неохотно отвечает он. – Но толку-то.
Ну-ну, парень… Тогда, на полосе препятствий, ты находился от меня на расстоянии не менее пятнадцати метров. Могу добавить, что ложь выдаёт истину не хуже правды.
– Держи на всякий случай контроль. Токсин, на тебе свет. Палей… храни запас сил на случай, если мы тут застрянем. Создашь воду, чтобы мы не подохли от жажды.
– У меня магически усиленный слух, – внезапно говорит Ильин. – Я тоже могу мониторить окружающее. Пойду вперед, если что пикнет или шевельнётся – сразу предупрежу.
Киваю, перевожу взгляд с одного на другого.
– Итак. Будем считать, что это лабиринт. Все помнят правило правой руки? Тогда пошли направо.
Свет Токсина мне без надобности. Ночное зрение превращает окружающую темноту в подобие сумерек. Серый камень вокруг, связки кабелей, тянущихся вдоль стен, тихое гудение решётчатых вентиляционных шахт над головой. Множество проходов, соединяющих огромные пустынные залы и крохотные комнатки. Тоже пустые.
Мы идём медленно, прислушиваясь к каждому скрипу и дыханию друг друга. Удивительно, но напряжение растёт именно из-за того, что… ничего не происходит. После слов Зверевича это кажется очень странным.
В одном из переходов кто-то из парней нервозно икнул. А подпрыгнули от неожиданности все. Даже я еле сдержался, чтобы мгновенно не перейти в боевую стойку. Каждый отрицал свою причастность к «наведению шороха».
– Это тупо безвыходная хрень! – злится минут через пятнадцать Токсин. – Мы вернулись к началу!
– Заткнись и дай подумать, – требует Палей.
– А ты умеешь?
Зелёный понос Шанкры!
– Палей, не заткнёшься – он тебе в суп такую фигню подольёт – неделю с горшка не слезешь! Токсин – ещё слово – и у тебя в прямой кишке окажется литров пять жидкого. Палей такое может, поверь.
– Главное, чтобы мы успели отбежать подальше! – хмыкает Ильин.
Парни нервно ржут. Хмыкает даже всегда невозмутимый Львов.
Весело.
И ещё веселее становится, когда голова Ильина…
…отлетает от тела и падает на пол. Всё с той же улыбкой, будто продолжает смеяться над шуткой.
ТВОЮ МАТЬ!
