– Палей?
А вот он думает. Причём долгих тринадцать секунд. Но вот подтирает нос рукавом, будто это самый волевой поступок в его жизни, и с вызовом смотрит мне в глаза:
– Пойдём уже, Каменский. Тоже мне… раскомандовался тут…
Ну вот и договорились. А о своих теориях, что всё может оказаться совсем не так, как кажется, я, пожалуй, промолчу. Чтобы детишки совсем уж не паниковали. Например, что голос Зверевича могли подделать и это вообще был не он. Что учебку захватили террористы, шутники, инопланетяне, боги… Да вообще кто угодно. И по какой угодно причине.
Палей старательно не смотрит на тело Ильина, тычет дрожащим пальцем нам за спину. Туда, где когда-то была лестница, по которой мы спустились в этот лабиринт.
– Думаю, нам точно не туда.
– Почему? – спрашиваю я.
Самый важный вопрос в мире. Почему. Задавая его почаще, можно избежать самых разных проблем.
Палей выдыхает. Отлично. Похоже, он наконец-то взял себя в руки.
– Потому что так мы попадём в замкнутый круг. Мы застряли в одной из частей круглого лабиринта. Короче, как нарезанный торт. Лабиринт поделен на треугольные секции с тремя выходами в каждой. Но я думаю, торт этот вшивый – ещё и многослойный. Можем попасть как в верхний слой, так и в нижний. В общем, мы вошли в одну секцию, механизм провернулся – и лестница оказалась в соседней секции. Остальные группы тоже застряли в своих секциях, поэтому мы их и не видим. Но они где-то за стенами… Может, справа за стеной. Может, вообще сверху.
– Почему ты считаешь, что лабиринт круглый?
Неплохо. Вот и раскрываются скрытые таланты. Это согласуется с моей теорией. Я тоже предположил движущийся лабиринт, когда заметил царапины на стенах. Будто какой-то механизм двигал стены, притирая их. А теперь добавлю фактор, что лабиринт, возможно, круглый.
Палей нервно озирается по сторонам.
– Сложно объяснить… Я запоминаю всё, что вижу. Размеры, формы, углы. Да и с математикой дружу. Это я так… по-простому ещё объяснил. Скорее всего, тут многослойный, мать его, торт. Секций может быть… так, сейчас сосчитаю… ух… если взять приблизительную окружность по искривлению стен… площадь этой секции… примерно…. Так, нет… А если помножим на число пи… В общем, шестьсот сорок четыре… А уже если взять вариации переходов…
Палей сглатывает. Видимо, в шоке от каких-то своих выводов.
Из размышлений его выбивает Львов:
– Ты сможешь как-то рассчитать, куда нам идти? Может, наиболее короткий или безопасный путь?
– Пока нет… Слишком мало информации.
Киваю.
– Палей, будешь говорить, куда нам идти.
– Что? Сдурел? Я же тебе сказал, что не знаю куда…
Перебиваю.
– Мы все не знаем. Но раз ты самый внимательный – будешь принимать решения, куда мы идём. Это чуть лучше, если мы будем тыкаться вслепую.
Какое-то время Палей зыркает на меня, как на врага народа, но, видимо, логика побеждает.
– Гадство, дрянь, – шипит он и топает ногой. – Ладно, чёрт с тобой. Дай подумать.
Мы не отвлекаем. Терпеливо ждём, пока Палей ходит туда-сюда, что-то бубня под нос. Наконец он останавливается.
– Мы должны активировать лабиринт. Осмотритесь.
Командую почти мгновенно, не теряя ни секунды:
– Токсин, зажги светляка поярче. И все смотрите под ноги. Под руки. Под жопы. Во все стороны. Если не хотите умереть.
Токсин бурчит себе под нос:
– А если его вообще нельзя активировать? Может, они там хотят, чтобы мы все тут сдохли… Или сами вертят лабиринт, когда скучно становится за нами наблюдать…
Через пять минут напряжённых поисков Палей вскрикивает:
– Нашёл! Руна Пути! – Он тычет пальцем в сторону одного из выходов. – Путь – начало всего.
И правда. Над аркой выхода, чуть сверху, вырезана руна.
Лекс хмурится.
– Серьёзно? Что это? Детская подсказка? Или активатор? Кнопочка, что ли? Чтобы активировать лабиринт и просто дальше пройти? И эти игры после того, как одному из нас снесло голову… Бред какой-то…
Палей делает пасс. С его пальцев срывается тонкая ледяная сосулька и ударяет в рисунок руны.
Еле сдерживаюсь, чтобы не дать балбесу подзатыльник за такое безрассудство. Но да хрен с ним. Сейчас уже непонятно, что лучше в такой ситуации – делать или не делать.
– Ничего не происходит, – через десяток секунд напряжённого молчания выдает Палей очевидный факт. – Скорее всего, эта руна просто указатель. Нам туда, – кивает в один из трёх проходов.
Они даже не представляют, как, блин, хорошо, что всего лишь ничего не происходит.
– Над другими проходами тоже есть руны, – замечает Токсин. – Я вижу огненную руну и водную.
– Я вспомнил, – тихо произносит Палей. – В одном из дальних залов был какой-то выступ. Видимо, над проходами в каждую секцию есть какие-то руны.
Перехватываю его руку, намеревающуюся пустить сосульку в руну Воды. Вместо отчитывания балбеса молча киваю вверх. Прямо над нами, на потолке, вырезана ещё одна руна. Лук с порванной тетивой.
Львов первым соображает.
– Лук? Тетива порванная… Может это как-то связано с ловушкой в этой комнате?
Токсин теребит рукав, косится на тело Ильина:
