Метров через триста мы наконец выходим на первую группу. Точнее, на одного её члена – Николая Юсупова. Он валяется прямо в коридоре. Но вроде живой.
Оттаскиваем Токсина в сторону, придерживая затылок, прислоняем к стене. Ох ты ж… Будто гора с плеч. Я будто борца-сумоиста волочил. Причём за мизинец.
– Ты один? – подходит к Юсупову Львов, и тот, едва шевеля губами, отвечает:
– Мы умрём… умрём… тут… троих… троих убили… кислота… огонь…
– Возьми себя в руки. Ты один? Выжил только ты?
– Макс ещё… Ушёл… вперёд. Осмотреть… коридор. По… помоги… ему.
Осматриваю Юсупова. Никаких видимых травм при прохождении лабиринта он не получил. Но тем не менее растёкся по коридору, как придавленный гравитацией бегемот. Видимо, как и наш Токсин, лишился сил после открытия выкачивающей силы двери.
Хм, Юсупов сказал что-то про кислоту и огонь. Видимо, его команде попадались секции не с такими же испытаниями, как у нас. А вот последнее испытание, с высасывающей дверью, у нас одинаковое. А ещё мы впервые встретились с другой командой. Это не совпадение.
– Я останусь с ним, – говорит мне Львов. – Может, помогу чем.
Вот только… моя тьма видит источник Юсупова. Он не опустошен до такой степени, чтобы тут растекаться и стонать.
Юсупов… притворяется.
– Точно хочешь остаться с ним… хм… наедине? – уточняю я, пристально всматриваясь в глаза Львова.
– Да.
Долгих десять секунд мы смотрим друг на друга. Но, убедившись, что вижу в его глазах понимание, я молча киваю и иду дальше.
Дверь в следующий сегмент лабиринта тоже открыта. Торможу у чёрного арочного проёма, заглядываю и…
Никого.
Следующая дверь…
Следующая…
Все двери открыты. Никаких ловушек, никаких проблем. Слишком тихо. Слишком… безопасно.
Шагаю в темноту лабиринта.
В очередной секции нахожу Максимилиана Горчакова. Он не прячется. Скрестив ноги, сидит прямо на каменном полу и подбрасывает в ладони несколько переливающихся огнём маленьких шаров.
– Ты выжил. Должен признать, я очень рад, что пришёл именно ты, Каменский, – хмыкает он. – Я очень на это рассчитывал. Палей помог добраться так далеко?
– В каком-то смысле он. Но сам он не добрался.
Горчаков хмыкает.
– Бывает. Знаешь… А ведь мы троих потеряли… Двое погибли на моих глаза. Ещё один потерялся в лабиринте. Мы нашли здесь его… хм… трусы. И только их.
Горчаков кивает в сторону, и я вижу на полу те самые трусы.
– Бывает, – отвечаю тем же. – А как они оказались здесь, ты не подумал? И ещё… Стесняюсь спросить. А как ты определил, чьи именно это трусы?
Щека Горчакова дёргается.
– Остришь, да?
Перевожу тему.
– Давай ближе к делу. Мне интересно, что ты задумал, – поэтому я здесь.
Очевидно, что он не заблудился. Да и его дружок очень правдоподобно притворяется дохлой медузой.
Горчаков встаёт с пола, продолжая при этом перекидывать шары из руки в руку. Взгляд у него, конечно, паршивый. Во всех смыслах.
– Знаешь, а ведь всё серьёзно, – обводит руками зал, – вот тут. Ловушки эти, смерти… Это не шуточка. Не прикол. Ну, знаешь, бывает такой в узкой аристократской сфере. Развлекаемся мы по-всякому. Собираемся в подвалах, в закрытых ложах, – хмыкает. – Вот и сейчас они наблюдают… Наверное, заплатили большие бабки ради такого зрелища. Сидят, ставки делают, кто выживет. Винишко попивают…
О-о-о, а парень-то с прибамбахом. Перебиваю:
– Хватит болтать. Мы не на чаепитии. Либо ты свои яйца берёшь в кулак и мы…
– МЫ?! – орёт Горчаков так, что с потолка сыплется пыль. – МЫ?! Кто «мы»? Ты ещё не понял, да?! Отсюда выберется только один! Так работают эти штуки! Они всегда отпускают победителя, даже платят ему за молчание. Потому что если нет победителя, то и зрелище будет скучным! Так что слушай меня, чертило! Ты пойдёшь туда, – тычет пальцем в одну из комнат. – Потому что я уверен, что выход там, но… – его голос дрогнул, – но не всё так просто. Никогда в самом конце не бывает просто. А я пойду за тобой. Если переживёшь ловушку или её там нет, то выйдем победителями вместе. Задачу понял?
– Ты же сказал, что отсюда выберется только один, – улыбаюсь я.
– Ты задачу понял?!
Ясно. У парня паранойя. Он бы подставил Юсупова, отправив его вперёд, в ловушку. Но случилось неожиданное – мы стали дышать им в спину. Вот они и придумали «хитрый» план. Кривой-косой план, но чего ещё ожидать от неопытных мальцов.
– Понял-понял. – Я с ухмылкой поднимаю руки. – Всё просто, как два пальца измазать. Ты бы это, дружище, успокоился, мозги бы включил. А то ведь потом пожалеешь.
– Ты мне угрожаешь?! – неправильно меня понимает Горчаков. – Думаешь, у тебя есть шанс победить? Н-н-на-а-а!
Он делает взмах рукой, и в мою сторону летит один из огненных шариков. Отпрыгиваю. Шарик с шипением врезается в стену, где я стоял, и расплёскивается. Лицо и руки обжигает десятками ранок от разлетевшейся каменной крошки и капель жидкого огня. Ого, а вот это уже серьёзно. Интересно…
– Запасся артефактами?!
Это не его сила. Слишком большой взрыв. У засранца просто нет столько эфира. Скорее всего, какой-то артефакт. Интересно, как он его пронёс на это испытание.
