Горчаков не ведётся – не отвечает. В меня летит очередной шар. Не успеваю отпрыгнуть и получаю удар в живот с ноги. Что за…
Отлетаю к стене, шмякаюсь об неё и падаю на пол. Воняет палёной одеждой и плотью. Стараясь не думать о боли, тут же перекатываюсь, чтобы не попасть под следующий сгусток огня. Отвечаю иллюзорным химерингом.
Боль и необходимость постоянно двигаться нарушают концентрацию. Удерживать плетение, одновременно уворачиваясь и контролируя тьму, не получается. Зверь появляется на секунду и тут же исчезает.
Видимо, придётся ждать, пока у Горчакова кончится накопитель. Так я к нему не подойду.
– Каменский, пугай своими дебильными фокусами идиотов типа ублюдка Бородина! – фыркает Максимилиан и швыряет в меня сразу два шара.
Перекатываюсь, вскакиваю. Шары влетают в стену так, что трясётся, кажется, всё вокруг.
– Вёрткая крыса! – звереет Горчаков и… формирует сеть из чистой силы.
Наверное, он собирает в неё вообще весь свой эфир. Сеть – умное решение: нити прожигают не хуже фаербола, но, чтобы промазать таким заклинанием, надо быть слепым. Ячейка – примерно десять на десять сантиметров. От плетения шириной в несколько метров в пустом зале мне не уклониться. А при должной силе такая сеть способна разрезать противника на красивые одинаковые ломтики. Вряд ли Макс Горчаков способен на это даже с накопителем эфира, но всё-таки будет неприятно.
И тут… из вентиляционной шахты прямо к его ногам с громким «Звяк!» выпадает какой-то тяжёлый предмет.
А вот это неожиданно… Даже для меня.
Наверное, с минуту мы с Горчаковым тупо пялимся на эту штуку. Я – потому что хорошо знаю, что это такое. Он – потому что точно не рассчитывал увидеть подобное в лабиринте.
– Какого хрена… – Он тянется к предмету.
Я же поднимаю глаза к вентиляционной шахте и замечаю там лапу бога – крайне агрессивно растопырившую пальцы.
– Не трогай! – успеваю сказать Горчакову, но его пальцы уже смыкаются на ручке любимой сумки Шанка.
И Шанкар-ал-Тар с диким рёвом непонятно из какого места прыгает вниз, на защиту натыренных сокровищ.
«Моя прелесть!» – будто бы слышу я «мысли» божьей длани.
Не успеваю подумать о том, чем там Шанк ревёт, потому что тут же получаю ответ: на пол приземляется уже не божественная конечность, а… полупрозрачное ящероподобное существо метров на пять. Гибкая длинная шея, три пары рогов, жёсткий костяной гребень. На конце нервно подрагивающего хвоста – острая костяная щётка-булава.
Ящер машет лапой…
– Ложись! – ору я.
Поздно. Графёнка сносит с ног. Он падает и, кажется, отключается.
Превратившийся в ящера Шанк фыркает и небрежно пытается стащить Горчакова в сторону, чтобы достать из-под него драгоценную сумку. Парень упал прямо на неё.
Попытки ящера бесполезны: когти… проходят сквозь тело Горчакова. И откатить его с заветной сумки не получается. Что за чертовщина?
Но тут ящер оборачивается ко мне. И я понимаю, почему не почувствовал тряски пола под ногами, когда Шанк прыгнул вниз. И почему он просвечивает.
Он…
…призрачный.
Даже не так. Это не призрак – это полуматериальный дух дракона. Давным-давно дракон погиб, а его дух остался запечатанным в руке бога, чтобы стать его оружием. Мне известна эта практика. Страшная практика вечного рабства без права на перерождение или смерть.
Охренеть не встать… Значит ли это, что все остальные руки бога битв Шанкры тоже содержат чей-то заточённый дух? Не чужой ли силой эта мразь вообще стала богом?
Золотой дракон… Огромная редкость даже для моего мира.
И в памяти за секунду всплывает древняя легенда. Что-то очень туманное о том, как человек, которого золотой дракон считал братом, предал его и вырвал его сердце, чтобы получить божественную силу. В беззвёздные ночи эльфы говорят, что это золотой дракон вышел на поиски осколков своего разбитого сердца и поглотил их.
Но это эльфы. Их хлебом не корми – дай придумать какую-нибудь слезодавилку и годами воспевать её, утирая сопли.
Золотой дракон, собирающий осколки сердца… Может ли Шанк воровать золото, чтобы восстановить своё тело? В какой степени он вообще разумен и можно ли с ним договориться?
Второй секунды подумать мне не дали.
Вдруг становится ярко, будто тысячи прожекторов засветились одновременно. По ушам бьёт звук, похожий на сирену, и в то же мгновение все помещение заполняет густой белый туман. Так быстро, что я не успеваю задержать дыхание. Едкий газ попадает в лёгкие, и я теряю сознание.
Высоко в тёмном небе огромный золотой дракон нёс на себе человека. Тот сидел прямо за рогатой башкой, небрежно опираясь спиной на острые выступы гребня.
Это ошибка – думать, что удержаться на широкой спине дракона легко. Крылья создают настоящий торнадо, удерживающий многокилограммовую тушу в воздухе. Резко двигаются сильные мышцы. Здесь же, в самом начале гибкой шеи, удобно.
К тому же человеку и дракону было о чём поговорить.
