Попытаемся понять структуру работы «Оркестр оперы». В чем прелесть и выразительные особенности этого произведения? Дега вновь работает на контрастах. Какое изысканное сочетание черных и белых оттенков! На первом плане хорошо переданы выражения лиц играющих. Обращает на себя внимание, как он передал характерное движение губ при игре на духовых инструментах. Эдгар был весьма наблюдательным человеком. Он заметил, что фаготисты в отличие от трубачей совершенно по-особому складывают губы во время игры на инструменте. Фаготист как бы слегка вдувает воздух в тонкую трубку, сжав губы в трубочку – видно характерное раздувание щек. Художник точно изобразил эту своеобразную мимику! Дезире Дио играет именно на фаготе, а не на каком-то ином духовом инструменте. Художник мог бы просто изобразить напряженные губы, но это было бы не столь естественно. Его друг, которого он «поместил» на первый план, передан в момент игры на фаготе в составе оркестра, остальные оркестранты расположены в глубине картины.
На что еще стоит обратить внимание? Дега обрезал фигуры персонажей картины довольно смело и решительно. В этой картине главное – оркестр, балерины представлены в качестве фона. Как же он достигает внутреннего напряжения на полотне в момент исполнения музыкальности произведения? Характерно, что движения смычков почти все параллельны, и представляют собой тот каркас произведения, на котором оно держится. Если убрать все фигуры, то обнаружится, что полотно испещрено сеткой линий, которые связываются в общую паутину связей. То же самое можно сказать о фаготе. Его линия сопрягается с линией пюпитра, флейты и с линией ноги одной из балерин и некоторых смычков, как итог образуется единый каркас. Таким образом, оно насыщается сложными ритмами, в результате чего мастер достигает органичной внутренних композиционных связей в произведении. Все вместе создает единую универсальную решетку, которая сцепляет всю композицию, делает произведение его цельным и напряженным. Когда становятся видимыми эти связи, то картина обретает звучание и в воображении слышится музыка.
Досужему наблюдателю такие особенности не сразу видны. Но как только это удается обнаружить, становится очевидным, что это произведение музыкально не только по своему названию, оно музыкально и по своей сути, по структуре. Внимательное изучение сюжета позволяет понять, что именно важно для художника в картине? Глядя на надутые определенным образом щеки фаготиста, можно обнаружить осязаемое движение – он действительно играет! Мы слышим, да, он играет, мы отчетливо понимаем, что он действительно играет. Причем именно на фаготе, а не на флейте и не на трубе. Художник изучил характер мимики при игре на этом инструменте и точно его изобразил. Все изображено неформально. Например, в картине высвечены контрасты белых рубашек, светлых пачек балерин, вспышек белого, распределенных по пространству полотна, придающих ему большую выразительность. Как итог, произведение насыщается симфонизмом, наполняется пульсирующей энергией.
Когда порой невозможно себе объяснить, чем же так привлекает нас то или иное произведение искусства, нужно попытаться, опираясь на подходы, которые обсуждалось выше, понять, смысл композиционных связей, живописные приемы, придающие стройность и цельность сюжету, в результате чего встроенные ритмы с неизбежностью рождают звучание музыки в воображении. Недаром всегда, когда обсуждаются произведения изобразительного искусства, говорится о внутренней музыке произведения. Как говорили древние, музыка – математика в звуках, а картина, как и архитектура, – это застывшая музыка. Поэтому вполне допустимо утверждение, что можно вообразить, как звучит музыка картины.
Пристрастие художника к балету вылилось в целый ряд картин с изображениями разнообразных балетных сюжетов. Обращает на себя внимание картина «Танцевальный класс». На полотне запечатлен момент паузы в занятиях. Стоит авторитетный, старый педагог, мнение которого, очевидно, очень ценно для всех присутствующих, – за плечами у него огромный опыт, умение видеть тончайшие элементы в танце, неточности в движениях танцовщиц. Во время прерванной репетиции ученицы возвращаются в поток своих ощущений и переживаний. На первом плане девушка что-то поправляет в своем костюме, в эту минуту она полностью поглощена своим занятием и ей невдомек, что происходит в классе. В большом зеркале отражается как бы другое пространство, недоступное зрителю. Там есть окно, о котором можно только догадываться. За счет добавления определенных деталей Мастер добивается напряженности сюжета и вмещает в ограниченный размер картины достаточно большое пространство класса.
