Писателей и журналистов, которые пытались описать его искусство, Эдгар не переносил. Когда английский писатель и поэт Джордж Мур решил написать статью о Дега, тот возмутился: «Оставьте меня в покое! Вы пришли, чтобы пересчитать рубашки в моем гардеробе?» – «Нет, мсье, ради вашего искусства. Я попытаюсь рассказать о нем» – «Мое искусство! Что же вы собираетесь рассказать? Вы в состоянии объяснить достоинства картины тому, кто никогда ее не видел? А? Я могу найти самые верные, самые точные слова, чтобы растолковать, чего я хочу. Я говорил об искусстве с умнейшими людьми, и они ничего не поняли!.. Тем, кто понимает, слова не нужны. Вы говорите: «Гм!» или «О!» – и этим сказано все. Таково мое мнение… Я думаю, литература только мешает художникам. Вы заражаете художника тщеславием, вы прививаете ему любовь к суете, и это – всё. Вы ни на йоту не улучшили общественный вкус… Несмотря на вашу писанину, он никогда не был так низок, как сейчас. Разве нет? Вы даже не помогаете нам продавать нашу живопись. Человек покупает картину не потому, что прочел статью в газете, а потому, что его приятель, который, по его мнению, кое-что понимает в искусстве, скажет, что картина эта через десять лет будет стоить вдвое дороже, чем теперь… Ведь так?»
Статья Джорджа Мура сейчас – одно из самых ценных свидетельств современников об Эдгаре Дега. Кроме всего прочего Мур говорил: «Как бы там ни было, единственное его желание сейчас – избежать настойчивого любопытства публики. Он хочет одного – чтобы глаза позволили ему работать по десять часов в сутки».
Итак, рассмотрим картину «Танцевальный класс». Перед нами многофигурная композиция, изображающая репетицию танцевального номера. Героиня картины приготовилась исполнить танец, встав в определенную позицию, с которой готова начать движение, как только заиграет музыка. Она сосредоточена, собрана – в состоянии полной готовности. Мы видим ее отражение в зеркале. Как прекрасно это выстроено! Она – средоточие того, что в следующее мгновение здесь будет происходить, и готова продемонстрировать танцевальный номер. Остальные персонажи выполняют второстепенные роли. Все заняты своими делами. Кто-то у стенки делает свои упражнения. В это время она как бы абсолютно отсутствует, вся в себе. Наверняка у многих в жизни тоже такое бывало: пытаясь что-то продемонстрировать, вы сосредотачиваетесь на определенном действии. Вы один на один с проблемой. У других свои заботы. Окружающие в этот момент или заняты своими мыслями, кто-то со злорадным любопытством наблюдает, как у вас получится, и только немногие смотрят на вас заинтересованно, с сочувствием. Дега со знанием дела передал всю психологическую палитру переживаний.
Балерина – центр события. Сосредоточилась, внутренне замкнулась, как это бывает, когда человек уходит в себя. Художник тонко передал состояние, когда за неподвижностью скрывается напряжение. Еще немного, аккомпаниатор взмахнет смычком – и польется музыка. Важна даже такая незначительная деталь, как лейка – зачем она здесь стоит? Очевидно, для увлажнения пола, чтобы не поднималась пыль.
Каждая деталь на картине дает понять, как пристально Дега наблюдает за жизнью закулисья. Шляпа небрежно брошена на пол. Что же в ней? Ноты, небрежно сунутые в шляпу. Красноречивая деталь, рассказывающая о том, что здесь происходит. Футляр от скрипки брошен на пол. Все эти элементы создают эффект действия, происходящего здесь и сейчас. Художник специально не положил ноты и футляр от скрипки на фортепиано, создавая ощущение сиюминутности, спонтанности, как если бы наблюдал и фиксировал непосредственное развитие сюжета. Это придает происходящему большую естественность. Ту самую естественность, которую Дега конструирует и о которой как бы в очередной раз говорит – «наблюдай, не рисуя, и рисуй, не наблюдая». То есть он что-то увидел, что-то подсмотрел, и только потом уже воплощает, интерпретирует в своем произведении. В итоге возникает ощущение реальности, побуждая сопереживать по поводу происходящего. Мы слышим музыку в картине, чувствуем ритм, состоящий из чередования пачек, из вертикальных линий, ее фигуры, которая как бы уже танцует, в платье, с бархоткой на шее. Все это погружает нас в волшебную атмосферу танца.
Совсем иная ситуация в произведении «Репетиция балета», где изображена подготовка одной из сцен спектакля. Здесь сразу видна фигура хозяина – по развязной позе, в которой он расположился на заднем плане: он центральная фигура. Даже не нужно объяснять, кто здесь все решает и от кого все зависит. Второй персонаж более сосредоточен. Он не столь значителен в сравнении с вышеупомянутой фигурой и не может себе позволить расположиться столь вольготно.
