Картина «Иль-де-ла-Лож. Паводок» пленительна по сочетанию цветов. Они мягко обволакивают нас, перетекая друг в друга; перекликаются, смещаются, вибрируют, в то самое время, когда мы воспринимаем формы, линии и световые пятна. Одна из самых стильных картин в творчестве Сислея. Не хочется отрываться от нее. Казалось бы, она не столь ярка, но как затягивает, как глубока по своему наполнению!
А вот «Весна в Морэ». Как ему удалось сделать так, что даже живость воды чувствуется? Подходим к картине ближе и видим – удивительно легкие, свободные мазки, которые даже могут показаться немного неряшливыми. Отходим на полметра – и вдруг все оживает. Вода начинает бежать перед нашим взором, переливаясь. Листва колышется. Весенняя зелень благоухает свежестью. Все в этом пространстве движется, все ликует! Все откликается весне. Небо, такое же трепетное, как кроны деревьев. И дерево на первом плане композиционно занимает пространство, как будто бы нависает над картиной. Возникает вполне осязаемое ощущение весны!
Жаль, что многие городские жители редко выезжают на природу в момент прихода этого прекрасного времени года. Ленятся сесть в машину или на электричку, чтобы отправиться на берег реки и посмотреть, как это происходит. А если мы выберемся на лоно природы, то, наконец, поймем, что мимо, не открываясь нам, проходит целый мир. Но нам всегда недосуг, у нас бесконечные дела, мы заняты. Но дело в том, что именно эта весна не повторится. Сколько таких весен в нашей жизни? Когда мы, спохватываемся, какие весны мы помним, то вдруг понимаем, что их совсем немного. А было же достаточно. И в каждой содержалось что-то, что было нам дорого. Это же была наша жизнь. Поэтому в тот момент, когда останавливаемся перед картиной Сислея, мы ощущаем именно ту весну, которую запечатлел художник и сохранил для нас чисто весеннее состояние – состояние надежды, переживаний, смутных ожиданий, которые беспокоят, и, возможно, не дают заснуть, в том числе и из-за этой водной глади на картине, почти сливающейся с небом.
Перед нами «Луг», также одна из ранних его картин, отмеченная критикой. Она кажется настолько близкой, настолько нам знакомой! Мы опять же где-то это видели! Нет здесь конкретно не были, но что-то подобное точно помним. Когда мы смотрим, как Сислей создает необыкновенное многоцветье, то поражаемся: как можно такими, казалось бы, случайными ударами кисти создать картину, вызывающую ощущение присутствия? Подходим ближе – там же ничего нет, кроме, на первый взгляд, беспорядочных мазков! И вдруг, когда мы погружаемся в пространство картины, в открывшийся нам навстречу простор, то чувствуем красоту рассыпанного многотравья, запах цветов, и вновь приходит ощущение, что пейзаж, изображенный на картине, до боли нам знаком и кажется родным.
Потом взгляд устремляется вдаль, и мы видим частокол с его незатейливым, кривоватым ритмом. Понимаем, что красота этой изгороди скрывается в ее неорганизованности, нерегулярности. И вдруг за изгибами жердей взору открывается ярко освещенный пригорок с «пятнами» – полями, домиком, кронами деревьев. Завораживает контраст между насыщенностью первого плана с плотным ритмом трав и свободой дальнего плана с «заштопанными» участками пространства. Дальше поднимаем взгляд, и смотрим на облака, которые такими же островками организовывают локальные пятна, как и кроны деревьев, отчего возникает между ними неспешный диалог и мелодичное созвучие. Очень цельное и трогательное полотно, наполненное светом и звуками – поразительно звонкое полотно по ощущению. Слышна и трель кузнечиков, и трепыхание крыльев бабочек, и шуршание многочисленных насекомых в траве, и дыхание приятного летнего ветерка. С картины можно было бы даже сделать репродукцию и повесить ее у себя, чтобы зимними вечерами, любуясь ею, согреваться и вспоминать теплые летние дни. Как это замечательно!
Эта картина создает ощущение звучности дня. Небо художником смоделировано так, что облака едва намечены. Но оно занимает значительную часть полотна. Казалось бы, пейзаж тут должен быть основным. Но если его срезать, то он потеряет половину своей светоносности. Огромное же пространство неба подчеркивает звучность пейзажа – его дробность, удивительную насыщенность и фантастичность. Дома кажутся игрушечными. И мир кажется игрушечным в этом состоянии. Из-за этого мир вдруг начинает казаться нереальным.
