Художник не прорабатывает детали, но добивается такого правдоподобия, что буквально чувствуется аромат летнего вечера и возникает эффект присутствия, чему способствует выразительная светотеневая моделировка. Он сумел воспроизвести в картине тягучее томительное ощущение, которое порой возникает во время прогулки: когда, неожиданно остановившись, мы мечтательно созерцаем какой-то участок пространства, внезапно нам открывшийся. Обратите внимание на облачное небо, освещенное ярким солнцем, дома, тропинки к реке, мерцание пятен, рефлекс солнечных пятен, пробивающийся сквозь кроны деревьев, на берегу. Можно в полной мере насладиться романтическим ощущением! Хотя все написано обобщенно, буквально пятнами. Мы видим мазки, видим холст, на который они нанесены художником, но нас охватывает полная иллюзия присутствия в этой картине. Нас буквально обдает волной теплого воздуха. Нас посещает чувство гармонии и умиротворения – и все это благодаря созерцанию пейзажа Сислея.
Вообще, наша жизнь есть совокупность такого рода состояний, которые придают особый вкус нашему бытию на фоне всей остальной жизни, заполненной суетой, надоевшим бытом, неприятными обязательствами. Когда же вдруг замедляем свой привычный бег жизни и останавливаемся в Вильнёв-ла-Гаренн или любом другом городке, переживаем именно то удивительное томление, подобное тому, которое возникает при созерцании этой картины. Не зря употребляется именно это слово – томление, оно не содержит в себе бурных переживаний, в нем можно различить едва уловимый запах земли, воды, свежести и даже своеобразного запаха тины, характерного для близости реки. Все вместе создает неповторимое очарование, своеобразный букет ощущений. Не случайно это полотно считается одним из самых значительных в его творчестве. Оно требует не только созерцания и мечтательности, но и побуждает нас погрузиться в воспоминания, – вероятно, каждому из нас встречались в жизни небольшие селения, подобно этой деревеньке на Сене, а может, и в какой-то российской глубинке…
Внезапное, случайное, мимолетное, но такое глубокое, теплое, такое трогательное ощущение делает нашу душу мягче, а внутренний мир ярче! Насладитесь негромким ликованием природы. Даже блики на стенах домов на другом берегу и бесхитростные тропинки, спускающиеся к воде, могут нам о многом рассказать. К примеру, о том, как некий человек, прогуливаясь, спускается к воде, чтобы тихо посидеть, в тени деревьев, слушая шелест листвы, или сесть на лодку и поплыть. Картина-состояние, картина-созерцание, картина-мечтание. Поразительное полотно!
Если «Аллея» отсылает нас к вечности, связывающей нас со всей историей живописи, то деревенька на Сене фиксирует мгновение. Состояние сиюминутности, спонтанности эмоций – это рождают в нас картины импрессионистов. Во многом жизнь дается нам в мгновенных ощущениях, из которых, как в мозаике, складывается картина мира, наше ситуативное восприятие. Редко выпадает нам возможность созерцать и любоваться, находясь в покое и сидя в кресле, полотна художников. А здесь мы можем представить себе прогуливающихся людей, на миг застывших в зачарованности этой картиной. Порой жизнь прекрасна благодаря именно таким случайным мгновениям.
Да, конечно же, у Лескова. «Очарованный странник» – о другом человеке с профессией со странным на первый взгляд названием – ремонтер, прожившем непростую жизнь, полную испытаний, но тем не менее легко воспринимавшим, жизнь в ее изменчивости, текучести и парадоксальности, а может, и некоторой иллюзорности, которую Есенин определил так: «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?» Потому что сон – это одно из тех состояний, которое нам является в какой-то запредельной яви, тем не менее возбуждающее конкретные переживания, будучи искаженным отражением реальности. Сама жизнь предстает не в виде констант, а в как будто постоянно изменяющемся мареве, особенно когда обращаем наш взор в прошлое. Да, в текущем времени мы видим все четко, явственно, конкретно. Но как только время чуть-чуть сдвигается, все, уходя в прошлое, погружается в легкий туман, акценты смещаются настолько, что даже не за что бывает «ухватиться». И неприятности уже выглядят по-иному, и состояние удовольствия, наслаждения, страдания, переживания – все смещается и затуманивается, теряет реальные очертания. Когда же жизнь представляется через форму восприятия, окрашенную удивительными фантастическими трансформациями, то она, даже если была трудной, уже не кажется такой безысходной. Самое ужасное прошлое, подергиваясь дымкой, смягчает переживания. Иной раз это так отчетливо ощущается, что мы понимаем: по-настоящему живем тогда, когда способны отчетливо зафиксировать в сознании ощущение реальности происходящего.
