Возникает желание ускорить шаг и поскорее прийти в эту деревню, потому что нас увлекает сама дорога, весь строй картины. Обратите внимание, что от большой массы деревьев на первом плане она сужается и затягивает наш взгляд, и возникшее любопытство вызывает желание оказаться там побыстрее – либо с намерением отдохнуть, либо узнать, что скрывается там. Прием художника – от большой массы он уходит к маленьким массам и увлекает нас туда. На мгновение останавливаемся, созерцаем картину, но дорога все равно влечет нас за собой.
У Сислея есть и зимние пейзажи. Вот один из них – «Храм в Морэ». Он написал его в нескольких вариантах – в летнее и в зимнее время. В отличие от Клода Моне мастер не исследует иллюзорность восприятия храма в зависимости от характера, не исследует его разноплановость в плане цветовых и световых рефлексов. Храм рассматривается как совокупность членений, форм, устремляющихся ввысь. Не случайно он его изображает с низкой точки, отчего кажется, что храм буквально вонзается в небо. На самом деле, храмы строились не случайно такими высокими. Они таким образом как бы символизировали взлет человеческого духа, связь его с небесной средой, с горним миром. Не случайно Саграда Фамилия, Кельнский собор и ряд других церквей возводились как можно более высокими, чтобы оказаться ближе к небу, к тому идеалу, к которому в абсолютном смысле стремился человек. Храмы являлись доминантой в пространстве города. Похоже, руководствуясь этой идеей, Сислей подчеркнуто придает вертикальный формат своему произведению.
В картине он использует белесоватые оттенки с преобладающими голубыми рефлексами, соседствуют с ними как холодные тона, так и теплые оттенки, вплоть до лимонно-желтых и коричневатых на крыше. Башенки, чередуясь, создают органное звучание этому произведению искусства. Более того, делая храм таким девственно-белесоватым, Сислей растворяет его вместе с фоном, создает единую субстанцию, где соединяет бесконечный мир небесный, музыку сфер с земным бытием, погруженным в суету, о которой свидетельствует небольшой крытый рынок, изображенный справа. Должны же мы питаться хлебом насущным, и поэтому все, что связано с торговлей, находится рядом с храмом. Почему рядом с ним? Потому что туда стекается публика. Хотя обычно торговые ряды располагаются на центральной площади, где собственно традиционно строились и храмы. И тут прямо к церкви прилепился небольшой рынок под кровлей. Все естественно. В нем человек найдет пищу земную, а рядом находится сооружение, в котором люди «вкушают» пищу духовную.
Обращает на себя внимание то, как они несопоставимы они друг с другом по масштабу, по размеру! Насколько ничтожно мало одно, и насколько величественно и возвышенно другое. Сейчас строят огромные торговые центры, показывающие, что сегодня ставит на первое место человечество – они нависают над нами громадными кубами, показывая, чему мы поклоняемся сегодня, в какие «храмы» ходим и где проводим значительную часть времени. В прошлое время базары были невыразительными, малоразмерными. А церкви визуально устремлялись в небо так, как величественно это изображает Сислей в своей картине, подчеркивая напряженность, торжественность, своеобразную эстетику и, конечно, музыкальность – мы как будто слышим величественные звуки органа. Не случайно мастер – и небесную среду, и земную материальную среду, таким образом сблизив их.
Картина «Весна». Своеобразное очарование придает этой весенней тропинке на берегу реки идущая по ней одинокая фигурка. Здесь необходимо ощутить необычное созвучие. Девушка – тоже олицетворение весны. И она переживает ощущение весны, которое является ей во всей окружающей ее среде. Она неторопливо идет нам навстречу. И как бы созерцает красоту или перед ней, или справа от нее. Мы ощущаем задорный ритм картины, и видим, что сзади нее идет еще одна фигура. Сама тропинка рождает желание единения с природой, стремления к ее созерцанию. Это желание буквально выталкивает нас из дома, чтобы окунуть нас в бурное цветение. Вертикальными ритмами художник передает настроение напряженного ожидания. Слева оголенные деревья, не покрывшиеся еще зеленью, а справа – уже с обозначившимися зелеными листьями. Все вместе они придают полотну особенную энергию. Перед нами волнующее ожидание чего-то неведомого. Здесь нет размагниченности, а есть внутреннее напряжение во всей природе, и даже в этих оголенных стволах. Уже покрытые первой робкой листвой деревья, сдвоенные тропинки, одна неявная, другая явная, тоже создают ощущение загадочности и необъяснимого волнения.
