Жанель молча указал на ворота одному из своих людей — крепкому кареглазому парню с серьгой в правом ухе, который в профиль легка напоминал Реналле лейтенанта Пьетро. Тот, слегка прихрамывая — подвернул ногу, когда спрыгивал с коня, — пошёл к воротам. Следом потянулись ещё двое. Настороженные, ладони на рукоятках шпаг. Любым бандитам, которые под шумок вздумали бы заняться грабежом, он дадут отпор, остановят, а там и остальные подоспеют.
Первый взялся за засов, без особого усилия отодвинул его.
В тот же миг створки распахнулись и во двор ворвались люди. Не меньше десятка. Только в руках у них вместо ведер, багров или топоров, уместных в обществе добропорядочных горожан при борьбе с пожаром, были шпаги и аркебузы с дымящимися фитилями. Вряд ли они явились сюда с добрыми намерениями.
Всё это Реналла успела понять ещё до того, как первый ряд пришельцев умостил аркебузы в вилке сошек, но еще раньше оказалась за спиной Бардока. В пальцах телохранителя сверкнули два кинжала.
— К бою! — скомандовал Жанель звонким голосом.
В ответ раскатилась череда выстрелов. Не меньше дюжины. «Стальные коты» просто не успели ничего сделать. Даже упасть на землю, чтобы укрыться от пуль. Остался стоять и Бардок, хотя при его скорости и сообразительности это показалось странным. И лишь потом Реналла поняла, что доверенный человек прана Гвена сознательно пожертвовал собой, прикрывая её.
После залпа неизвестные нападавшие, подбадривая друг друга выкриками, кинулись в атаку. Им противостояли всего лишь пять или шесть «лишённых наследства», причём, каждый — раненый.
— Отходим, — прорычал через плечо Бардок, подталкивая Реналлу локтем.
— А пран Марцель? — возразила она, упираясь ладонями в спину, затянутую в чёрную кожу.
— Ему уже не поможешь… Отходим в дом. В дом я сказал! — Впервые за время их знакомства Бардок повысил голос.
Реналла хотела возмутиться, но почувствовала стекающую по пальцам тёплую жидкость. Отдёрнула ладонь. Кровь! А через мгновение и увидела дырочку в кожаной куртке на три пальца выше правой лопатки.
— Хорошо, уходим, — испуганно пискнула она и завертела головой в поисках Марши.
Служанка лежала на спине, запрокинув залитое кровью лицо к ярко-синему небу. Вернее то, что осталось от лица… Реналла поняла, что сейчас её стошнит, и зажала рот руками. И ощутила на губах вкус крови Бардока. Желудок сдавил тугой спазм, и её вырвало остатками завтрака и желчью прямо на подол платья.
— Нашла время!
Телохранитель рывком поставил её на ноги, а когда Реналла попыталась упасть, поскольку чувствовала себя в полуяви — то ли во сне, то ли в бреду, без всяких церемоний схватил под мышку и потащил в дом.
От ужаса — звон стали и запах пороха отбирали остатки воли, от отвращения — кровь всё ещё жгла языка, как яд пурпурных жаб с Голлоана, от боли — рука Бардока стискивала её рёбра, словно тугой обруч, она не видела ничего вокруг. Одна только мысль — как обидно умереть молодой, умереть, не увидев сына — неустанно пульсировала в голове.
Внезапно хватка Бардока исчезла. Реналла упала на четвереньки.
Где-то в необозримой вышине, но, скорее всего, прямо над её головой слышались хриплые выдохи, скрежет стали о сталь. На утоптанную сухую землю рухнул мужчина с сединой в бороде, одетый в камзол, расшитый золотом. Он хрипел и часто дышал, пуская розовые пузыри из перерезанного горла.
— Стальной Кот! — донеслось издали.
«Лишённые наследства» пока не сдавались.
Смотреть на агонизирующий труп не было никаких сил. Реналла попыталась отползти. Вначале на четвереньках. Но через мгновение, другое ей на спину рухнул ещё один боец. Конечно же, женские руки не выдержали его тяжести, и Реналла больно стукнулась лбом о землю. К счастью, это часть двора не была вымощена булыжниками. Перед глазами замелькали звёздочки.
Она потеряла сознание.
Пришла в себя от того, что сильные руки подняли её за плечи и знакомый голос произнёс:
— Жива! Благодаренье Вседержителю, жива!
Сквозь пелену слёз проступило лицо лейтенанта Пьетро альт Макоса из Дома Зеленого Пса.
— Мы вовремя успели!
На щеках наёмника копоть смешивалась с кровью. Чужой или его?
Кевиналец подхватил Реналлу на руки. Колючий ус прижался к виску.
— Какое счастье, что вы живы… — шептал он. — Я бы себе никогда не простил.
Она закрыла глаза, проваливаясь в темноту, но на этот раз не от страха, а скорее, от облегчения. Всё закончилось… Или, по крайней мере, на сегодня закончилось. Она в безопасности, насколько это возможно в городе, по которому стреляют из тяжёлых мортир.
