— Во времена перемен люди очень быстро растут по службе. Был лейтенантом, стал генералом. Кого этим сейчас удивишь? А ты куда путь держишь? Только не говори мне, что спешишь в Вожерон, чтобы вызвать на дуэль Пьетро альт Макоса.
— Спешу в Вожерон.
— Не пугай меня, дружище. Я знаю, что музыканты немного не от мира сего, но…
— Да не нужен мне этот Пьетро! Плевать я на него хотел. Я хочу увидеть Реналлу.
— Кого? — прищурился наёмный убийца. И тут же хлопнул себя ладонью по лбу. — Ах, да! Как же я не сообразил сразу! Ну, точно не от мира сего. Мчаться через полмира ради зелёных глаз.
— Которые, вполне возможно, меня давно забыли, — грустно подтвердил альт Грегор.
— И ты делаешь это не в первый раз, — словно не услыхал его слов Коло. — Но ятебя огорчу. Реналлы нет в Вожероне.
— А где она? — Ланс готов был закричать, но собеседник жестом призвал его соблюдать тишину.
— В замке Ониксовой Змеи. Гостит у прана Гвена альт Раста.
— Эта ищейка короны что здесь делает?
— В этом я и сам хочу разобраться. Если хочешь, поезжай со мной. Нем только нужно доставить один груз в форт Аледе, а потом главнокомандующий Пьетро позволил навестит прана Гвена. Представляешь, как он обрадуется?
— Плевать я хотел на прана Гвена, как и на Пьетро. Я хочу видеть Реналлу.
— Попридержи коней, Ланс альт Грегор. Ты же великий менестрель, а не влюбленный юноша. Я слышал, Реналла нездорова. Ты не думаешь, что сильное волнение способно её добить?
— Если моё присутствие пойдёт ей во вред, я избавлю её от такой обузы, — скрипнул зубами менестрель. — Но я должен её повидать.
— Повидаешь. Если поедешь со мной. — Коло улыбнулся. — Нет, я не настаиваю и не уговариваю. Решаешь ты.
— Да тут и рассуждать нечего. — Ланс, в самом деле, не понимал, почему его собеседник так осторожен? Кажущаяся неудача сменилась везением. Сколько времени он потратил бы, пробираясь в Вожерон, собирая там сведения о Реналле, потом путешествуя в замок прана Гвена… Будь он неладен. — Я еду с тобой.
— Не сомневался. Даже самый завалящий менестрель всегда выберет хорошее приключение, а уж Ланс альт Грегор и подавно!
— Ты мне льстишь. Я уже давно не гоняюсь за приключениями, а, напротив, бегаю от них.
— Зато теперь они гоняются за тобой. Это как с хорошенькими женщинами. Покажи, что они тебе безразличны и красотки из кожи вон вылезут, чтобы понравиться.
— Не уверен, что ты прав, но поверю на слово, — Ланс сокрушённо покачал головой. — Мне будить своих?
— Буди. Только осторожно, чтобы за железо не схватились. Неохота их калечить. Кстати, это твои слуги?
— Когда-то были. Сейчас, скорее, друзья.Они вытащили меня из рук «правых».
— Молодцы, — хмыкнул Коло. — А так и не скажешь. Со стороны похожи на два деревянных башмака, наделённых даром речи. Буди! А что нам предстоит сделать в форте Аледо, я расскажу позже.
Наёмный убийца предусмотрительно шагнул прочь из освещённого круга, позволяя Лансу без помех растолкать близнецов.
Любой человек, оказавшись в замке Дома Ониксовой Змеи, невольно попадал в прошлое.
В правление герцога Лазаля аркайлские праны начали стремиться к утончённой роскоши, соперничая в этом с подданными корон Трагеры и Кевинала. Дорогие гобелены работы унсальских ткачих, которые являли изображения сцен охоты или сражений, приветствовались так же картины из жизни и деяний Первосвятителей и Великомучеников. Гравюры тонкой работы. Шпалеры, расшитые шёлком по-голлоански. Картины — от миниатюр до огромных, в полстены. Предметы мебели оббивались бархатом, покрывались инкрустацией. Шнуры с золотой нитью и пышные кисти. Гнутые ножки и затейливая резьба. Всё кричало — посмотрите, как мы любим искусство и нам хватает денег на него.
Здесь же, в родовом гнезде альт Растов, всё дышало замшелой стариной. Всё напоминало о тех бессчётных поколениях предков, которыми так гордятся праны на Северном материке. Вдоль стены стояли доспехи. Их вполне мог надевать пра-пра-пра-прадедушка Гвена альт Раста, получив их в наследство от своего деда. Покрытые вмятинами, полученными в боях или на турнирах, и ржавчиной, которую просто некому было счищать. Обветшалые знамёна каких-то Домов, побеждённых славными предками прана Гвена. разобрать гербы не представлялось возможным — ткань от времени превратилась в кисею и пропиталась пылью так, что все цвета заместились серым. Головы зверей, убитых на охоте.
