— Ну, полно, пран Ланс, — Лобо коротко хохотнул. Хрипло и слишком похоже на выдох с которым крестьяне колют дрова. — Остальные глупцы не догадывались, но я-то раскусил вас с первого дня знакомства. Заманить менестрелей, увлекая их на защиту родной столицы… И подставить под ядра браккарцев. Замысел великолепный! Во-первых, вы остаётесь героем — ведь больше никого не остаётся. Чудесно, не так ли? Во-вторых, ни один менестрель не помешает вам собирать в карманы золото и серебро из рук богатеньких пранов из Высоких Домов Трагеры.
— По-моему, вы заходите слишком далеко в своих беспочвенных домыслах! — Ланс старался держать себя в руках любой ценой. Не хватало затеять дуэль на развалинах форта и на телах погибших. — Но я готов забыть всё, что вы тут наговорили. Ступайте! Если в форте убиты все врачеватели и костоправы, то нам должны прислать галеру на помощь.
— Вы всех задумали убрать со своего пути. — Словно не слышал его альт Эскобан. — Вам так хотелось лишить Трагеру менестрелей, что вы отбирали в команду даже явных бездарей — людей, чья музыка не стоит и медяка в базарный день. Взять, к примеру, того же Уго альт Тардина или Лаго альт Браццо. Ну, какие из них музыканты? А Эрике альт Дако? Непревзойдённый! Да он бездарь, каких поискать. Годился со своей дудкой только для того, чтобы отпугивать райхемских кочевников от поселений цивилизованных людей. Или женоподобный Ридо! Жеманность, напыщенность и склонность к самолюбованию — вот его главные качества, а не способность к сочинению музыки…
— Вы наделили себя правом оценивать других?
— Ну, вы же оценивали? Почему мне непозволительно? Или ранжировать музыкантов разрешено только Лансу аль Грегору из Дома Багряной Розы, величайшему из живущих на земле менестрелей?
— Не я себя так назвал…
— Но вы и не возражали, греясь в лучах славы. Я один разгадал ваш замысел и сделал всё чтобы выжить. А эти пустозвоны и неудачники швыряли ядрами в браккарцев! Безмозглые ослы! Победить Браккару нельзя, как невозможно плетью расколоть гранитную скалу.
Бывают случаи, когда воин выбирает между жизнью и смертью. — Ланс невольно процитировал покойного папеньку капитана Айо. — И воин… если он настоящий воин, а не пустышка… выбирает смерть.
— Я и говорю — вы умело заморочили олову этим несчастным. Но не мне… Моя жизнь слишком дорога для Трагеры, чтобы разбрасываться ею.
— Может, вы — просто трус?
— А может быть, вы — просто подлец?
— За такие слова принято отвечать, — нахмурился Ланс, ощущая привычное волнение, предшествующее доброй схватке.
— Я отвечу. Если в Трагере должен остаться один менестрель, то это будете не вы. — В долю мгновения альт Эскобан выхватил шпагу. Остриё нацелилось Лансу в лицо. — Знаете ли, браккарцы предлагали мне триста «ягнят»[1] за вашу голову.
— Горжусь оказанной честью! — Альт Грегор шагнул назад, обнажая клинок.
Шпаги звякнули друг о друга. Лобо удержал оружие всё в той же «подвешенной» позиции. «Силён… — подумал Ланс. — Ох, и силён!»
— Я отказался. — Продолжал трагерец. — Мне не нужны их деньги, воняющие предательством и подлостью. Я убью вас бесплатно, ибо это — удовольствие само по себе.
Внезапный выпад Ланс сумел отвести с большим усилием. Ответил уколом в плечо, но Лобо отбил его мощным батманом, от которого рукоять шпаги едва не покинула ладонь. Да, телесной мощи трагерцу не занимать.
— Если вам так угодно, попробуйте. — Криво улыбнулся Ланс. — Но не обещаю лёгкости.
— После этого боя в Трагере останется один менестрель, о котором будут слагать песни и легенды!
Лобо чаще рубил, чем колол, пользуясь шпагой, словно абордажным тесаком. Старинный клинок — оружие подобно тому, которое Ланс подарил сыну Реналлы — отличался шириной и тяжестью. Таких лет сто уже не ковали, предпочитая лёгкие шпаги, которыми можно было фехтовать быстрее и наносить точные уколы. Парировать его размашистые удары было не просто. Легче уворачиваться. Но только сейчас альт Грегор понял, что щепка, пробившая ногу, сыграла с ним злую шутку. Боль не позволяла двигаться быстро. К счастью, пран Лобо тоже двигался скованно, ступая осторожно. Ланс вспомнил, что лохматого трагерца болят ноги — он несколько раз жаловался на суставы еще в то время, когда все менестрели упражнялись в помощи артиллеристам форта.
В другое время, поединок двух хромых можно было бы рассматривать, как неплохую шутку. Что-то похожее устраивали ярмарочные фигляры — бой на палках со связанными ногами пользовался особым успехом у зрителей в северном Кевинале и южном Аркайле, а в Унсале бойцам давали в руки туго набитые шерстью мешки и завязывали глаза. Раньше это казалось смешным.
