Когда Кларина вышла, хлопнув дверью, лейтенант — вернее, главнокомандующий — дёрнул себя за ус от досады и повернулся к окну. Но лишь для того, чтобы обнаружить — двор опустел. Пока они с герцогиней пикировались, пытаясь превзойти друг друга в язвительности, отряд направился туда, куда и должен был. Прочь из Вожерона, к заму Дома Ониксовой Змеи. Ушли кринтийцы с длинноносой Морин, уехал Гвен альт Раст с белобрысой спутницей, подпрыгивая на ухабах, покатилась телега, на которой лежала укрытая до подбородка Реналла. Возможно, она пыталась отыскать его взглядом. А может, и нет. В любом случае, Пьетро альт Макос сделал для неё всё, что мог.
Он вздохнул и уже собирался приступить к ежедневным обязанностям командующего армией. Принимать отчёты, слушать доклады, проверять длинные списки поставок фуража и провианта — скучная рутинная работа, о которой узнаёшь лишь тогда, когда в неё ввязался. Не забыть бы посетить мастерские, где оружейники срочно переделывали аркебузы, снабжая их кремнёвыми замками, согласно чертежам алхимика Прозеро. Испытания показали высокую надёжность и скорострельность изобретения. Пьетро хорошо помнил, каких мучений стоило сохранить фитиль тлеющим в тумане или под дождём. Тепреь в армии Вожерона есть козырь, который неприятно удивит Эйлию альт Ставоса и всех его полковников с капитанами, когда придёт время решающего сражения. да собственно и то, что мятежники, уступая столичным войскам в численности, готовятся дать открытый бой, тоже должно немало удивить напыщенных пранов из Аркайла.
Внимание Пьетро неожиданно привлекли два всадника, неторопливо пересекающие городскую площадь и направляющиеся к гостинце «Вертел и окорок». Впереди ехал пожилой мужчина с худым лицом и седым чубчиком, выбивавшимся из-под когда-то тёмно-синего, а нынче выцветшего и поблекшего пелеуса[1]. И серый в яблоко конь с широкими копытами и крепким костяком, и добротный, но без особых изысков серый суконный наряд, выдавали в нём купца средней руи или цехового мастера — скажем, краснодеревщика или ткача. Держался он в седле неуверенно и некрасиво. Сутулился и растопыривал локти. От него отстал на половину конского корпуса… Ну, наверное, слуга, коль ехал позади, понукая артачащуюся чалую кобыл с вьюком, которая так и норовила остановиться, мотала тяжёлой головой и натягивала длинный чембур. Правда выглядел он куда благороднее, чем хозяин. Лёгкая седина на висках, чёрные, ровно подстриженные усики, нос с горбинкой и густые брови. Да и верхом сидел он легко и непринуждённо, будто там родился или, по крайней мере, полжизни провёл среди кочевников Райхема.
Но самое главное — конь! Этого гнедого жеребца Пьетро не спутал бы ни с каким другим скакуном. Плавность движений, отсвечивающая золотом шерсть, шелковистая грива. Трагерская порода славилась на все двенадцать держав, что не могли не признавать даже кевинальцы, испокон веков враждующие с западными соседями. Именно его он почти год тому назад одолжил Лансу альт Грегору, когда тот, настрадавшись вволю в зимнем лагере Роты Стальных Котов, вознамерился наведаться в Аркайл и узнать о судьбе Реналлы, взявшей его в плен красотой зелёных глаз.
Что это за люди? Откуда прибыли в Вожерон и где черноусый раздобыл коня, которого Ланс клялся вернуть во что бы то ни стало, уезжая на север?
Вот это стоило выяснить.
Пьетро альт Макос, придерживая шпагу, чтобы не била по ноге, кинулся к лестнице, чтобы успеть перехватить загадочных незнакомцев до того, как они минуют площадь. Перехватить и расспросить, как следует. Конь должен быть возвращён истинному владельцу. Пускай его нынешний хозяин и противится. Либо золотом, либо властью главнокомандующего армией Вожерона Пьетро добьётся своего.
[1] Пелеус — головной убор из фетра, плотно прилегающий к вискам.
В Эр-Трагере выпал снег.
Даже старожилы не припоминали такого раннего начала зимы. Начали желтеть, но ещё не облетели листья с каштанов и олив, тополей и смоковниц. Ещё не был убран весь виноград в окрестных сёлах. Краснобокие яблоки смотрелись на прихваченных инеем ветвях, как диковинные украшения.
Трагера — держава южная. В особенности если сравнивать с Аркайлом или Унсалой. Зима здесь всегда начиналась не раньше адвент и редко когда затягивалась дольше дня Святой Пергитты Великомученицы. Поэтому нынешние неожиданные заморозки многие восприняли, как предзнаменование. К добру ли, к худу ли? Это известно одному лишь Вседержителю, ибо всё происходит по воле Его и с попустительства Его.
Но в Эр-Трагере выпал снег.
Он покрыл землю, словно саван или траурная накидка.
Столица прощалась с героями, которые спасли её ценой своих жизней.
Шестьсот сорок два рядовых артиллериста — канониры, бомбардиры, гандлангеры и прочая орудийная прислуга.
Сто тридцать четыре моряка — гребцы галер и солдаты абордажных команд, которые довели до конца дело, начатое пушкарями.
Сорок пять офицеров — флотских и артиллеристов.
Восемнадцать менестрелей.
