Менестрель не мог отвязаться от чувства неловкости, которое сковало его, как ледяной покров верховья Уна в самый разгар зимы. Всю жизнь он привык рассчитывать только на себя. Сумел получить вознаграждение от герцога или главы высокого Дома — гуляй, сколько душе угодно. Можно пить самое дорогое вино, наслаждаться яствами, привезенными из-за моря, менять дорогую одежду хоть каждый день, дарить подарки направо и налево. Когда ты на мели и в кошельке медяк с медяком не могут встретиться, терпи, соизмеряй желания и возможности. В такие дни великий менестрель мог обходиться краюхой чёрствого хлеба и кружкой воды. Повернётся удача лицом — наверстаем.
Здесь же на него обрушилось благодеяние. Поглотило и завладело каждым мигом жизни, не оставив даже малой надежды на побег. Ланс пытался отказываться то от одного, то от другого, но его никто не слушал. Санчо лечил. Круглолицый и расторопный слуга по имени Бешо собирал снаряжение. При этом он, вроде бы, и советовался с менестрелем, но не покупать ему в дорогу шерстяной тёплый плащ, а плащ какого цвета он предпочитает — чёрный или зелёный. Нанятая Жоанной портниха подгоняла камзол и брюки, купленные в лавке готового платья. Она очень внимательно и с почтением относилась к Лансу, но всем видом показывала, что подчиняется не ему, а благородной пране, которая платит её.
Все трудились прилежно и целеустремлённо, стараясь, чтобы альт Грегор смог покинуть Эр-Трагер в оговоренный срок. Даже если бы он начал сопротивляться, ничего не помогло бы. Раз решено, значит решено.
Это и бесило Ланса, и смешило одновременно.
Когда тебе хорошо за сорок, ты побывал во множестве передряг, спорил с правителями и убегал от их гнева, убивал людей, как на войне, так и на дуэлях, прочувствовал поклонение толпы и ненависть её же, трудно мириться с тем, что от тебя ничего не зависит. Что-то наподобие содержанки при богатом любовнике. Вот это и бесило. В такой роли Ланс не был ещё никогда и не стремился попасть. За всю свою бурную и прожитую не вполне по заветам Вседержителя жизнь он ни разу не становился зависим от женщины, если заводить речь о земных благах — еда, одежда, жильё, развлечения. Мог утратить сон и покой, но принимать плату за любовь земными благами? Это не могло прийти менестрелю в голову даже в горячечном бреду.
Но ведь с другой стороны, они с Жоанной были боевыми товарищами. Ланс до сих пор не мог принять в душе, что пран Ридо альт Сантош, с которым они сражались плечом к плечу в Южном форте — женщина. Благородного происхождения и весьма хорошенькая. Но они сражались вместе! Прикрывали друг другу спины в бою. Альт Грегор с большим трудом заставлял себя в разговоре не обратиться к ней, как к мужчине. И вела себя Жоанна, как настоящий друг, как соратник, с которым не стыдно разделить последний кусок хлеба и не страшно укрыться непогоду одним плащом на двоих. Обычно любой хорошенькой пране хочется отвесить изящный комплимент, но не будешь же осыпать льстивыми фразами друга? Но если прану Ридо альт Сантошу можно было запросто рассказать не вполне приличную историю с острыми прибаутками, то Жоанне альт Сантош как-то неудобно. Хотя очень хочется. Но воспитание не позволяет. И это смешило альт Грегора.
Он никогда не пробовал дружить с женщинами. Взять, к примеру, Иту, которая сейчас относилась к нему по-приятельски. Всё равно в глубине памяти засела мысль, что когда-то они были любовниками. Расстались не очень хорошо. Правда, сейчас, по прошествии многих лет, обиды сгладились и чувство вины улеглось, но… Ланс никогда не забывал истину, услышанную лет двадцать назад: «Женщины прощают обиды, но они никогда их не забывают!» Правда, тот же умудренный опытом наёмник из Вольной Роты добавлял: «А мужчины забывают обиды, но не прощают их». Но речь не об этом. Всегда в отношения Ланса с женщинами вмешивалась та самая неведомая сила, которую в силах преодолеть лишь самые фанатичные священники. Ведь даже Вседержитель заповедовал «плодитесь и размножайтесь». Как слабый и грешный человек может противостоять желаниям своим?
Но, к удивлению, дружескому общению с Жоанной не мешали ни её глубокие карие глаза, ни завораживающий голос с лёгкой хрипотцой, ни прелестные округлости, которые ранее скрывались мужской наглухо застёгнутой одеждой, а теперь то и дело обрисовывались под тонкими рубашками. Ланс даже слегка побаивался — не подкрадывается ли таким образом старость? Но, поразмыслив, он пришёл к выводу — дело всё же в другом. Он успел принять в сердце Ридо альт Сантоша, как друга. Ещё до превращения в Жоанну, трагерский менестрель каким-то непонятным образом занял место погибшего Регнара. И чудесное преображение его в прекрасную прану ничего не изменило. Друг есть друг. А к друзьям нельзя воспылать страстью, с ними не флиртуют, их не пытаются ущипнуть. Это противоестественно.
